Но если Бог есть антитеза этой болезни, то что же такое Бог? С точки зрения диалектического христианства получается, что Бог — это просто здоровый человеческий дух, здоровая душа и разум. Бог — это просто то, что называется нормальным человеком, который способен жить и любить по-настоящему, по-божески.
Но если Бог — это просто душа нормального человека, а дьявол — душа больная, то… Ведь только ради этого и произошла революция: чтобы обновилось подгнившее общество, чтобы ушли больные — и на смену им пришли здоровые. Потому-то великий правдоискатель Достоевский и писал в своих «Бесах», что Россия переболеет тяжелой болезнью революции, а потом все эти бесы, вся эта нечисть исчезнет, и тогда Россия, молодая и здоровая, опять усядется у ног Христа — и весь мир будет смотреть с изумлением.
Но если Бог — это просто нормальные люди, то ведь это же и есть те самые идеальные советские люди нового типа, те гомо совьетикус, которых Борис Руднев когда-то так тщетно искал. И нашел, как очки — на собственном носу.
Умные люди говорят, что нужно найти Бога в себе, в собственном сердце. Так вот и бывший Фома Неверный, к своему величайшему изумлению, обнаружил Бога… в самом себе! Так, диалектическим путем, Борис Руднев стал диалектическим христианином. И даже немножко воинствующим христианином.
Когда-то крестоносцы размахивали мечами, а генерал-инквизитор Руднев теперь размахивал штемпелями «Голем» и «Агасфер» и гнал в дурдома или за границу ту самую нечисть, ту скверну, тех самых бесов, о которых писал Достоевский.
Кроме того, Достоевский еще говорил, что Россия сама спасется — и весь мир спасет. И что Россия еще скажет миру свое новое слово. Ну, вот мы это новое слово и говорим. Но кто и когда это услышит?
Пока что Запад, разинув рот, слушает нобелевского мемзера Сола Женицкера, который в своем «Одном дне» на весь мир вопит: «…а тебе хрен в рот…» Вот за это самое — хрен в рот — и дают Нобелевские премии в наше грешное время.
Поэтому когда генерал-инквизитор Руднев допрашивал всяких диссидентов, несогласников или инакомыслящих, то есть новых керенских, лениных и троцких, он, как доктор Фрейд, первым делом прозаически спрашивал:
— Ты что — в ротик берешь или даешь? Ты что — сосешь или лижешь?
Чего уж там стесняться в наше грешное время. Ведь все мы теперь под атомной бомбой ходим. А миром, как говорил Лев Толстой, управляют сумасшедшие. Хуже всего то, что это такие сумасшедшие, полусумасшедшие, которых вы сразу не увидите. Например, Керенский и Ленин, Сталин и Гитлер, да и сам Толстой. Вы увидите это только задним числом, когда дело уже сделано.
Поскольку генерал Руднев числился членом Союза советских писателей, со временем его опять потянуло к литературе — знаете, руки чешутся — и он написал ученый трактат «Дьявол в литературе». За этот ученый труд, где он развил теорию соцмодернизма, ему присвоили ученую степень доктора Высшей Социологии и назначили профессором в Научно-исследовательском институте — НИИ-13.
Теперь генерал-профессор Руднев читает в НИИ-13 лекции по теории литературы, например, философию Кьеркегора насчет того, как дьявол поселился в печатной краске. А в области практической работы генерал-доктор Руднев решает, кто из братцев-писателей якшается с нечистым, с сатаной или антихристом, кто из этих инженеров человеческих душ на самом деле является отравителем человеческих душ, кого из них следует засунуть в дурдом и кого лучше выбросить за границу. Как дурдомщика-хромоножку Тарсиса-Тарсисмана с его синими мухами в голове. Синие мухи — трупные мухи. И они разносят трупный яд.
При этом профессор Руднев с грустью вспоминал своего покойного отца, Царство ему Небесное. Старик Руднев, доктор-гинеколог, если ему в чай попадала муха, вынимая ее ложечкой, выносил на балкон и делал мухе искусственное дыхание. Дул на муху до тех пор, пока она не улетала. Это был человек, который буквально мухи не обидит.
Вспоминая это, генерал-инквизитор думал: «Эх, и у меня дурная наследственность — излишняя доброта. Ведь Сталин всех этих синих мух просто стрелял или гнал в концлагеря».
За такую гуманность и либерализм, за особые заслуги в области советской литературы, профессора Руднева даже избирали почетным членом Союза советских писателей.
Так, вкусив от библейского древа познания добра и зла, познав Бога и дьявола, генерал-профессор Борис Руднев, тайный государственный советник СССР, попал в тот мозговой трест, в тот синклит советских мудрецов, где на самом верху сидит красный папа Максим Руднев.
Ничего такого особенного в этом, конечно, нет. Ведь подобная история была в Америке с братьями Кеннеди, на Кубе — с братьями Кастро, а в Москве так получилось с братьями Рудневыми. Ничто не ново под луной.
Потому и говорят, что в Риме сидит папа римский, где-то за золотым тельцом притаился антипапа, а в Москве, за красным троном, позади советских вождей, сидит красный папа. И недаром поговаривают, что и на Западе тоже есть какие-то такие-этакие тайные советнички, которые нашептывают что-то на ушко президентам, премьер-министрам и прочим князьям мира сего. И там тоже частенько попахивает не только сатаной, но даже и антихристом.
Так закончилась необычайная история Бориса Руднева, бывшего советского Фомы Неверного, который думал, что он знает все и вся. А на самом деле, хотя он имел глаза и уши, он не видел и не слышал половины того, что происходит кругом. Вот потому-то благодаря своему неверию и попал Фома Неверный в ослиную шкуру.
А ежели кто в Господа Бога не верует, то смотрите, чтобы и с вами так не приключилось, чтобы и вам не пришлось побывать в ослиной шкуре.
Вот потому-то я, советский раб Божий, да забудется имя мое, в назидание другим, чтобы, как христианин, помочь своему ближнему, с грустью и печалью в душе и записал кровью сердца эту необычайную, но правдивую историю. Потому, видно, умные люди и говорят, что настоящая правда всегда неправдоподобна.
Но вы увидите, что это настоящая правда, по тому, как вся нечистая сила будет от этой правды корежиться и шарахаться, как черт от ладана. И тогда вы увидите, что имя им — легион.
Аминь.
Послесловие
Чертова карусель
Чтобы лучше понять те щекотливые проблемы, те табу, о которых обычно молчат, но которые очень откровенно показаны в «Легионе» Климова, посмотрим на все это в исторической перспективе.
В середине 1960-х годов на Западе началась какая-то странная эпидемия. И пошла вся эта зараза из Америки, из самой богатой и, казалось бы, самой нормальной страны в мире. По всей Америке вдруг вспыхнули дикие студенческие и негритянские бунты, типичный союз гнилой интеллигенции и социальных низов. Судя по фотографиям в прессе, эти бунтари состояли из каких-то человекоподобных патлатиков с длинными, до плеч, волосами, где трудно отличить мужчин от женщин. Искаженные злобой лица, яростно разинутые вопящие рты, судорожно сжатые кулаки. Эти морлоки бесновались вокруг горящих университетов и истерически визжали: «Револю-ю-юция!»
Одновременно всю Америку захлестнула грязная волна невероятной порнографии и наркотиков. Резко увеличилась статистика убийств, изнасилований и грабежей. А Верховный Суд США словно тоже сошел с ума и поспешно раскручивал все гайки законов, отменив смертную казнь и всячески поощряя преступность, анархию и нигилизм. Прямо какая-то чертова карусель.
По улицам маршировали демонстрации педерастов и лесбиянок с флагами и плакатами — и тоже требовали себе свободы. По всей Америке в наркотическом дыму блуждали миллионы и миллионы длинноволосых грязных и немножко завшивевших социальных отбросов по имени хиппи. В результате бедный дядя Сэм стал похож на почтенного, но завшивевшего джентльмена.
Американская пресса с величайшим удовольствием размазывала всю эту грязь на своих страницах и беспомощно бормотала о «больном обществе». Но что это за болезнь — молчок, тайна, табу. Постепенно эта болезнь перекинулась из Америки в Европу, а затем и в СССР — в форме так называемых «диссидентов», несогласников и инакомыслящих. По сути дела, советские диссиденты — это та же самая пакость, которая беснуется и на западе, и на востоке.