Редактировали это варево косоглазый Филимон и Ирина Забубенная-Розенберг, баронесса-поэтесса и мать цыганского барона Люси Шелапутина. А варили этот «Самогон» для того, чтобы потом было легче взять за жабры легионеров из «Сэм-издата».
В свое время генерал-архиепископ Питирим предупреждал, что в доме чудес будет не только белая пропаганда, но и черная пропаганда, какая-то черная магия, которой Борис даже и видеть не будет. Теперь же он видел, что это за черная магия, которой занимался чародей Гильруд, служивший ему в качестве Мефистофеля.
Борис вспомнил, как он собирался писать книгу об идеальных советских людях нового типа — гомо совьетикус. Но потом словно черт попутал и перемешал все карты. Засунули его в этот проклятый дом чудес. И все получается не так, как он думал. Вместо идеальных гомо совьетикус получается черт знает что.
Пока Борис листал папку с делом «Черного креста», немецкая овчарка Максима осторожно положила ему голову на колени. Глаза у Рекса были такие красивые и умные, почти как у ребенка. И он так дружески виляет хвостом, словно хочет что-то сказать.
— Да, Рексик, старик Шопенгауэр был, пожалуй, прав, — сказал Борис, гладя Рекса по голове. — Плохо было бы жить на свете, если бы не было собак, на честную морду которых можно смотреть с абсолютным доверием.
Рекс лизнул ему руку и сочувственно вильнул хвостом.
В доме чудес продолжались чудеса. Жоржик Бутырский украл где-то породистую сиамскую кошку и весь день игрался с нею. А в фонтане исчезла одна из рыб.
— Куда моя рыба делась? — спросил президент дома чудес.
— Ее, наверно, кошка съела, — ответил потомок Чингисхана.
По ночам тройной агент Жоржик занимался своей агентурной работой по линии «Черного креста» и «Самиздата», а днем болтался по дому чудес, зевал и учил свою кошку ходить на задних лапах. А президент дома чудес заглянул в бассейн и удивился:
— Эй, а куда еще одна рыба пропала?
— Странно, — сказал потомок Чингисхана. — Может, это рыбы не простые, а летучие?
Американское радио «Освобождение» захлебываясь сообщало о развитии подпольного демократического движения в СССР и о героическом «Самиздате». Тем временем демократ-подпольщик Серафим Аллилуев сидел в дурдоме имени Кащенко, в палате №7, и играл в подкидного дурачка с другими демократами.
А когда президент дома чудес опять заглянул в свой фонтан, в бассейне вместо рыб плавали одни окурки.
— Энтих рыбок потомок Чингисхана выловил, — объяснил швейцар Назар, переминаясь с ноги на ногу. — Жоржик водку приносил, а закусона у них нема. Так они энтих рыбок варили и жрали.
Глава XIV
По ту сторону добра и зла
Хитрый дом агитпропа получил задание усилить радиопропаганду на Ближнем Востоке. Но оказалось, что у арабов и бедуинов слишком мало радиоприемников, чтобы слушать радио «Свобода».
И вот тут-то Остапа Оглоедова осенила гениальная идея. Он решил революционизировать пропаганду и, взявшись за перо, накатал в агитпроп рационализаторское предложение. Как и все гениальные открытия, идея Остапа была чрезвычайно проста.
Ведь каждый школьник знает, что советские ласточки летают зимовать в теплые страны Ближнего Востока. Нужно только по пути ловить этих ласточек и лепить им под хвосты соответствующие воззвания к арабам и бедуинам.
А журавлям и аистам, которые когда-то таскали младенцев, теперь в качестве партнагрузки можно прицепить на шею целые корзины с листовками. Остап даже быстренько набросал чертежик такого контейнера системы 00, что означало не два нуля, а инициалы изобретателя Остапа Оглоедова.
Собственно говоря, идея эта зародилась в голове Остапа уже давно. Еще тогда, когда, сидя в сибирском концлагере, он с тоской наблюдал из-за колючей проволоки за перелетными птицами, летящими на юг. Тогда он мечтал, как бы и ему при помощи этих птичек, наподобие известной лягушки-путешественницы, улепетнуть из Сибири в теплые края.
Прочитав Остапов проект, начальник агитпропа вызвал изобретателя для личной консультации и спросил:
— А как же вы будете ловить этих ласточек?
— Как? Очень просто! — ответил Остап. — Помните тех гусей, которые нажрались пьяных вишен и дали себя заживо ощипать? Так вот и этих ласточек нужно напоить — водкой!
И на клочке бумажки Остап быстренько подсчитал, сколько нужно водки, чтобы превратить всех советских ласточек, аистов и журавлей в международных пропагандистов.
Управление Агитпропа называли хитрым домом совсем недаром. Остапов проект использовали несколько иначе. Через тройного агента Жоржика Бутырского этот проект под шифром «Ласточкин хвост», лансировали в руки американской разведки, занимающейся операцией «Черный крест». Все это якобы от имени московских неотроцкистов, бердяевских неохристиан и Союза Молодых Гениев (СМОГ) — с предложением ловить советских ласточек в Израиле и клеить им под хвост антисоветские листовки. Кто интересуется деталями, может найти этот проект в вашингтонских архивах. За этот проект американцы выбросили ласточкам под хвост пятьдесят тысяч долларов.
Узнав об этом, Остап Оглоедов ходил и жаловался:
— А я не получил ни копейки. Вот потому-то все гениальные люди и умирают в нищете.
Утром Остап прибегал на работу всегда запыхавшись и со страшно деловым видом. Для важности он носил не просто портфель, а целый чемодан, который он для камуфляжа набивал старыми газетами вперемежку с засохшими корками хлеба. Иногда Остапа вызывали к начальству и спрашивали:
— Скажите, можете Вы выступить по радио в качестве негра?