— Этого не будет.
— Но откуда ты знаешь?
— Потому что ты можешь подать просьбу, чтобы они остались с тобой. В Атлантисе.
— Но это значит, что другие попадут в Коренатию. Это же смертный приговор. Зачем вообще это всё?
Его шершавые ладони поглаживали мои руки, и от этого прикосновения по коже пробежали мурашки — совсем неуместное ощущение в такой момент.
— Именно поэтому так важно ввести систему сдержек и противовесов. Я верю, что ты и остальные королевы придёте к компромиссу. Но сейчас… давай не будем об этом думать.
Он оглянулся за мою спину:
— Ты, случайно, не знаешь, где сейчас укрываются все местные?
Я вздохнула:
— Кажется, знаю, где они.
Он взял меня за руку, и я опустила взгляд туда, где его ладонь накрыла мою. Я уже не понимала, где между нами проходят границы. Но рядом с ним всё ощущалось естественным — как будто я скользила по волне, созданной только для меня, а доска идеально совпадала с изгибом водного гребня. Это чувство внутри груди только разрасталось с каждым днём рядом с ним.
— Веди, — сказал он, и его бархатный баритон прозвучал так, будто звал не уши, а прямо моё сердце.
Я прочистила горло и мельком взглянула вниз, на свои ступни:
— Ладно. Эм… Сюда.
Мы покинули руины моего квартала и осторожно пробирались через завалы туда, где наверняка собрались мои друзья — те самые, которые, скорее всего, сейчас порвут меня на клочки за то, что я исчезла без единого слова. Влажный тёплый воздух наполнял мои лёгкие, пока мы направлялись к «Голубому Палтусу».
________________________________________
Как я и предполагала, почти весь квартал собрался в «Голубом Палтусе» — вероятно, единственном месте с электричеством и запасными генераторами на многие мили вокруг. Бобби проявил редкую дальновидность, установив солнечные панели ещё четыре сезона назад. Тогдашние завсегдатаи смеялись над ним, мол, поддался на «шум вокруг новой энергии», но теперь те же самые скептики сидели внутри, поедали горячие, сытные закуски и наслаждались прохладой от работающего кондиционера. Пару десятков человек слонялись туда-сюда — весёлая музыка, лившаяся из музыкального автомата, резко контрастировала с унылым настроением посетителей. Ни одно лицо в зале не выражало ничего, кроме тяжёлой тени тревоги.
Окна были закрыты фанерой, а одна из створок двойных дверей — и вовсе полностью заколочена. Весь бар утопал во мраке, освещённый лишь вкрадчивыми, тёплыми потолочными лампами, заливающими мягким светом людей, столы и стулья. Моё сердце сжалось от облегчения — заведение оказалось полностью целым. «Похоже, здесь тоже стоит защитный барьер», — сказал мне Дрейвин, прежде чем мы вошли. Я не могла не растрогаться. Родители знали, что это место значило для меня… и для всего города.
— Аш? — раздался голос от стойки.
Бобби побледнел, словно увидел призрака, но быстро сменил шок на сияющую улыбку. Он бросил тряпку на стойку и рванул ко мне, его могучие руки обвили меня так крепко, что стало трудно дышать.
— Что, чёрт возьми, ты тут делаешь?
— Привет, Бобби, — рассмеялась я, еле вырвавшись из его объятий.
Он отступил на шаг:
— Говорили, ты сбежала в Калифорнию и совсем про нас забыла.
Я лениво взмахнула рукой:
— Пф. Да как я могла вас забыть?
Он скрестил руки на груди, его ярко-жёлтая майка с надписью Resting Beach Face натянулась на животе:
— Ну, попрощаться ты так и не зашла.
Я поморщилась:
— Ох. Знаю, знаю. Прости. Мне пришлось сразу же приступить к работе. Так получилось, — произнесла я, и ложь слишком легко соскользнула с губ.