— Да. Наничи.
Губы Самани округлились в изумлённое «о».
Зориато указал вилкой то на меня, то на сына:
— Судя по тому, как её запах пропитал тебя с головы до ног, это явно не дипломатическая миссия или поручение?
— Ашера всё ещё моя подопечная. Я отвечаю за её безопасность. — Он бросил на меня быстрый взгляд и слабо улыбнулся. — Во время её обучения мы сблизились, и… — он глубоко вдохнул, а потом повернулся к родителям, — мы собираемся пройти обряд Гуаке’те.
— Нет, — тут же отрезал Зориато.
Самани хлопнула мужа по плечу:
— Зори, да что с тобой? Она же твоя гуали…
Зориато с грохотом ударил ладонями по столу — посуда задребезжала:
— Да, гуали! Единственный мой гуали! Уже само по себе достаточно трудно смириться с тем, что он — страж, а не земной элементаль, как должен был бы быть, спокойно живущий в Сабане. Я только-только начал привыкать к мысли, что в семье появился элементаль-страж. А теперь он собирается связать себя с будущей королевой Атлантиды?! — Он провёл ладонями по лицу, и с каждой его фразой во мне всё больше закипала злость. — Великое будущее, нечего сказать, — продолжал Зориато, — вечно сидеть рядом с королевой как украшение. Пустой символ, ни на что не годный.
— Мой отец сидел рядом с моей матерью, — перебила я, вкладывая в голос всё спокойствие, на которое была способна. — И он не был символом. Он был великим человеком, который до последнего дня жизни любил и поддерживал её всем, что у него было.
Грозный взгляд Зориато пронзил меня до самой души.
— Твой отец, каким бы благородным он ни был, не сделал ничего, кроме как слепо следовал приказам твоей матери — даже после её смерти. Несмотря на метку стража, он не сражается вместе с другими стражами. Его метка не значит ровным счётом ничего.
— Ба́ба, хватит, — процедил Дрейвин. — Я не позволю тебе плохо отзываться о Кэтане. Ни при Ашере, ни при мне. Можешь сколько угодно спорить о достоинствах роли королевского супруга, я не против. Но я не позволю тебе оскорблять Ашеру или Кэтана — мужчину, которого я с юности считал своим королём и стал уважать ещё больше после того, как был назначен её защитником. Я только и могу надеяться, что однажды стану хоть немного похож на него.
Зориато фыркнул:
— Значит, ты предпочёл бы следовать его примеру, а не примеру собственного отца, да? — Он с шумом бросил салфетку на стол и резко поднялся. — Мне нужно выйти, подышать.
Наступила гнетущая тишина. Я ожидала, что кто-то из родителей может быть не в восторге от нашей связи, но не такой враждебности.
Стул Дрейвина с пронзительным скрипом заскользил по плитке, когда он встал, лицо его было серьёзным.
— Я поговорю с ним.
Я провожала его взглядом, пока он не скрылся в темноте, за рядами виноградников. Затем повернулась обратно к столу и уставилась на одинокий зелёный горошек в середине своей тарелки, не в силах взглянуть на Самани. В груди сжался тяжёлый комок от ощущения отверженности. Я сглотнула и выдавила из себя:
— Мне очень жаль.
Самани быстро поднялась со своего места:
— Нет, нет. Только не это. — Она пересела на стул Дрейвина и взяла мою руку в свою. — Не извиняйся, Ашера. Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь. Зориато — сложный мужчина. На его плечах — груз поколений фермеров. Я не оправдываю его поведение. Наоборот. Но Дрейвин — его единственный гуали, которого он любит до безумия.
— Мы так долго ждали, чтобы у нас появился фэйлинг. Нет слов, чтобы описать ту радость, которую мы испытали, когда узнали, что я беременна. А когда Дрейвин получил свою элементальную метку, Зори был вне себя от тревоги. Быть стражем — это очень опасное призвание. Даже в мирное время. А сейчас, когда в Верхнем мире творится хаос, а Акани набирают силу в пределах царств… — она покачала головой. — Это уже не просто небольшая группа фэйри и людей, поддерживающих их идеи. Разговоры о присоединении к Акани стали почти нормой, особенно на окраинах Атлантиды.
Ледяной комок ужаса пополз по моей спине.
— Вы… вы… поддерживаете их?
Самани откинулась назад:
— Нет, нет. Я совсем не это имела в виду. Зориато и я свято верим в призвание Атабей — да не покинет нас благословение богини. — Она тепло улыбнулась. — И оно с нами. Какая же это невероятная награда! Пусть Зори злится сколько угодно. Пусть кричит, пусть тратит всё время, которое ему нужно, чтобы осознать всё. А я? Я в восторге! — Она покачала головой, глаза её блестели. — Мой гуали. Королевский супруг. И — что важнее всего — счастлив. — Её лицо светилось. — Всё, чего мать желает своему ребёнку, — чтобы он был счастлив.
У меня потеплело на душе. Эта женщина стремительно становилась мне близкой. Но радость омрачалась мыслью о разговоре, который происходил где-то в темноте между Дрейвином и его отцом. Мне было невыносимо думать, что Дрейвин снова услышит разочарование в голосе Зориато. Я слишком сильно его…
…заботилась о нём.