Проклятая деревня. Малахитовое сердце: читать начало книги онлайн

– Барыня, нам поговорить с тобой нужно. Не польстимся мы на твои богатства, не испытывай. Не за золотом я пришел, а за помощью. Себе и другу. Окажи честь, я с даром…

Дрожащие пальцы бережно опустили украшение на гладкий пол, в горле встал колючий ком.

Каждая минута казалась вечностью, а ответом им было лишь эхо воющего в тоннеле сиплого ветра. Ничего. Она не покажется.

Шли минуты, ползли часы. Онемело неподвижное тело, прекратило гулко биться волнующееся сердце, дошло до привычного ритма. А ему, Елизарову, показалось, что оно остановилось вовсе. Первым смирился Бестужев, нерешительно сделал шаг вперед, положил руку на его плечо, сжимая пальцы:

– Поехали, Слава, она не придет.

Глаза закрылись, внутри словно что-то сломалось с неприятным влажным хрустом. Осыпалось.

– Уходи, Саня, я не пойду.

Так тоскливо и больно, что впору плакать, как маленькому ребенку. Он искренне верил, что все получится, что он встанет на ноги. Разве мама не учила, что жизнь всегда дает второй шанс, нужно только стремиться и очень сильно хотеть все исправить? Елизаров ведь правда верил, именно это его живым и делало… Как теперь жить, когда мысленно он все еще стоял на своих двоих, перешучивался с парнями в раздевалках спортзала и таскал на кухню тяжелые пакеты под причитания матери? Как дальше существовать, не сжирая себя изнутри? Он слишком устал. Больше так жить не хотелось.

– Не глупи, мы найдем другие способы, сколько ты планируешь здесь торчать? Если все это правда, если каждый миф – это на самом деле память предков, то есть еще варианты, пойдем. – В напряженном голосе послышались невесомые нотки страха, Саша вышел к центру зала. Опустился перед ним на корточки, позволяя себе похлопать ладонью по колену друга. Господи. А сам Славик ничего не почувствовал.

– Нет, не пойду. Иди, я устал.

Взгляд друга сделался колким. Вот так, по щелчку, как умел только Бестужев, меняющий эмоции быстрее, чем иной умывается.

– Я не оставлю тебя, придурка, здесь одного. Умирать собрался? Прекрасно. – Ладони Саши оттолкнулись от коленей Славика, Бестужев с равнодушным видом упал на задницу, а затем растянулся на полу, закидывая руки за голову. Пылающий злостью взгляд уперся в высокие своды. – Здорово, значит, устраиваемся удобнее.

Удивление пробило брешь в душевной боли, глаза Елизарова непонимающе поползли на лоб.

– Что это ты делаешь? Так быстро не дохнут, ты сначала почки отморозишь.

– Трупу будет все равно… – мрачно отбрил Бестужев.

– Идиот, знаешь, как писать больно будет?

Взгляды встретились. Первым нервно прыснул Елизаров, спрятал смех за коротким кашлем, взгляд Бестужева обдавал презрением, опустились вниз углы губ.

– Ты или шутки отпускай, или с жизнью прощайся. Какое тебе дело, как мне будет ссаться?

Рядом с Сашей и его ненормальной, извращенной поддержкой немного отпускало. Устало растерев щеки, Славик вздохнул, махнул на него рукой.

– Поднимайся, айда на выход. Вот еще, он своим присутствием будет мне кончину портить. Ни пошутить, ни помереть нормально.

Говнюк Бестужев того и ждал. Резво вскочив, он как ни в чем не бывало отряхнул шорты, наклонился за лежащей рядом брошью. Славик его остановил:

– Не нужно, пусть здесь остается.

Как и думал Елизаров, обратная дорога вышла тяжелой. Будто рудники прикипели к ним, приняли за своих и отпускать на волю уже не хотели. Колеса коляски норовили съехать вниз, откатить по инерции тело обратно. Славик едва успевал перехватывать их руками. Когда лопнула очередная мозоль, а на сбитых костяшках принялись отваливаться струпья, пуская кровь, Саша с громкой руганью и спорами взялся за ручки коляски. Если проклятия Елизарова имели бы хоть часть своей силы, после этого ему должно было житься несладко.

Снаружи уже сгущались сумерки, воодушевленная мошкара тучей облепила неудавшихся диггеров, забилась в рот и глаза, заставила ускориться. Спотыкаясь, Саша дотянул коляску друга до палатки, подкинул на коленки хмурому молчаливому Славику сумку с одеждой и принялся за костер.

Политые жидкостью для розжига бревна загорелись быстро. Взлетели вверх алые языки, жадно набросились на добычу, хрустя мелкими ветками. Переоделся в теплое и Саша. Подкатил Елизарова ближе к огню, сунул в руки вилку и открытую банку тушенки.

Славик был опустошен. В малахитовой зале Бестужев испугался за него по-настоящему. Казалось, что тот просто вмерз в пол и правда больше никуда не двинется. Сочувствие лизнуло загривок, заставляя вернуться к провианту и открыть банку солянки, умещая ее между Елизаровыми коленями.

– Только как подставки теперь и годятся. – Смешок Славика вышел жалким, наполненным бравадой. И Бестужеву стоило усилий не похлопать его по плечу, не растянуть губы в сочувствующей улыбке. Жалость никогда не привлекала друга, он ее боялся, как адского пламени.

– Что за украшение ты там оставил? Оно должно неплохо стоить, может, зря бросил, перекрыло бы часть затрат на операцию?

Кривая улыбка сошла с лица Славика, поелозив вилкой в банке, он выудил из капусты мелкий боровик и принялся вяло жевать.

– Я никогда бы ее не продал.