Проклятая деревня. Малахитовое сердце: читать начало книги онлайн

Но тот миг, когда она танцевала… Он потерялся в вихре щемящего восторга. По-детски, бездумно. Так пятилетний мальчишка замирает при звуках раскатистого грома, а затем хохочет, прижимаясь к материнской юбке под вспышками белоснежных молний. Для него нечто подобное испытывать было дико. Там, на поле, взгляд сам прикипал к тонкой статной фигуре, резво переставляющей ноги. Елизарова завлек этот танец так сильно, что он почти не чувствовал дикой рези, когда ветер швырял жар прямиком в широко распахнутые глаза. Мозг отключился. Громкий щелчок. Все тумблеры снесло к чертям. Остались лишь мощь стихии и терзаемая ею неприступная девушка.

И теперь он пытался убедить себя, что этот миг был умственным помешательством. Вот она, настоящая – ядовитая, остроглазая, с поганым языком и высоко вздернутым в упрямстве веснушчатым носом. В той пляске в своей голове Славик наивно выстраивал иной образ – утонченно-великий, всепонимающий и непокорный. Необузданно-страстный. А она просто была вздорной, ненавидящей их девчонкой.

– Кто снимал с меня одежду? – вкрадчивый голос вырвал его из размышлений, Елизаров запоздало понял, что все это время созерцал голые коленки девушки.

Тон Агидели не предвещал ничего хорошего, бесы внутри сочно потянулись, выпуская из-под кожи шипастые кости позвонков. Его извращенная любовь к ругани была известна всем. Когда-то, давным-давно, в прошлой жизни, Смоль называла его энергетическим вампиром, потом эту привычку перенял Бестужев. С ним не вступала в дебаты родня, одногруппницы срывались на плач и проклятия, одногруппники снисходительно щерились, мечтая, но боясь начистить ему рожу. И все как один героически стремились избегать конфликтов с ним. Потому что Елизаров не терялся, не кутался в гнев или беспомощность. Каждый раз, когда лицо противника искажалось судорогой ненависти, он чуял чужую слабину. И наслаждался. И сейчас ее мимика была до жути понятна и знакома. Три…

– Я.

Два. Один…

Она не кричала, голос не сорвался на тонкий разъяренный вопль, Агидель не пыталась дотянуться до него. Ее оскалу позавидовал бы самый страшный серый волк. Покачиваясь, девчонка подалась вперед, навстречу его предвкушающему взгляду, почти уткнулась курносым веснушчатым носом в его нос, ее дыхание коснулось подбородка.

– Понравилось все, что там увидел? Изголодался, наверное. Кому такой приглянется?

Щеку дернуло нервным тиком, по горлу растеклось пламя, готовое выдраться наружу с обжигающе обидными словами. Елизаров сипло выдохнул в ее издевательски изогнутые губы:

– Такой инвалид?

Агидель застыла. Непонимающе моргнула, и в ее зрачках на секунду он уловил растерянность. Ее замешательство сбило с толку, звонкий девичий смех казался не к месту, топил его гнев.

– Такой идиот! Отсутствие ног не самый большой недостаток. Вот без мозгов живется худо. Ты зачем ко мне под платье полез, полудурок?

Ему нужно лечиться: когда остальные мужики сводят все разговоры с девушками к члену, он – к ногам. Тревожный звоночек. Но после ее слов почему-то в груди стало полегче, Славик снисходительно и сардонически улыбнулся, смешок сам выскочил из груди, заставил ее скривиться.

– На что там смотреть, Агидель? – Ее имя приятно скользнуло по языку, захотелось повторить его снова. – Псина моей матери в обхвате больше тебя будет, а она позорная мелочь. Вот твоя тряпка.

Потянувшись к изножью, Вячеслав схватил смятый комок и швырнул на неприкрытые коленки. Девушка тут же подхватила легкий ситец, приподнимая платье. Губы приоткрылись в возмущенном «О», брови взлетели вверх, распахнулись кошачьи глаза. Через громадную дыру на талии просвечивалось его самодовольное лицо, в которое Агидель уперлась сверлящим взглядом. Молча скомкав почившую часть гардероба, она бесстыдно задрала ногу, упирая пятку в матрас. Ее пальцы побежали по царапинам, а Елизаров малодушно уперся взглядом в край задравшейся рубашки, приоткрывшей кусочек темно-зеленого кружевного белья. У девчонки или была возможность выбираться в город, или ей повезло с ухажером.

– Я и сама бы обработала, не нужно было.

– Я просто побрезговал тянуть тебя всю в грязи на свою постель. Кровь плохо отстирывается. Не хочу тратить на это свое время.

Девушка лишь кивнула, цокнула языком. Босые ноги нерешительно коснулись пола, и Елизаров с досадой вспомнил, что никто не забрал ее босоножки с поля. Идти по дорожной грязи израненными ступнями было бы опрометчиво, оба это понимали. Он не торопил. Агидель неохотно медлила.

Первый шаг по нагретому дереву вызвал у нее малодушный всхлип. Устыдившись своей слабости, Агидель упрямо прикусила нижнюю губу, пошатнулась, прижимая ко рту тыльную сторону ладони. Елизаров застонал в сложенные лодочкой руки.

– Ты не загоришься синим пламенем, если попросишь о помощи. – Славик молча проехал мимо нее к чемодану, поворошил вещи, вытаскивая темно-синие резиновые шлепки. Агидель нервно усмехнулась, облизала пересохшие губы.

– Они огромные.

– Дать веревочку? Привяжешь к ногам. Лучше тихо шаркать до дома, чем вбивать грязь в открытые раны. В конце концов, кто в этом доме идиот, я или ты?

Девушка неловко засмеялась. Подрагивающие пальцы потянулись к его протянутым рукам, быстро, словно боясь, перехватили шлепки. Аккуратно продевая в них ноги, она закусила щеку, пытаясь скрыть улыбку. Выглядело комично и совершенно не подходило к тяжелой ситуации: растрепанная, с горящими от смущения щеками, в его громадной рубашке и сланцах… Елизаров почувствовал странное удовлетворение. Скопировал ее закусанную щеку, сдержал широкую улыбку, ползущую на рожу.

«Клиника, Елизаров, пора найти себе подружку, это даже не смешно. Смотреть на незнакомку в своей рубашке и писаться от радости – это грустно. Очень грустно».

Скупо кивнув, Агидель направилась к дверям шаркающей несмелой походкой. Ноги сильно дрожали, каждую мышцу можно было рассмотреть издалека. Привыкший к спортзалу Слава знал, что они перенапряжены. Когда она была у самого порога, он не сдержался, поехал следом. Лучи уходящего солнца мягко очертили ее тонкую фигурку, переступающую дверной проем, пушистые спутанные волосы, казалось, пылали. И Елизаров позволил себе озвучить ту мысль, что скреблась внутри с начала ее пляски на поле:

– Ты ведь прибрала силу Чернавы, Агидель? Ты ведьма?

Ее плечи напряглись, пальцы вцепились в дверной косяк, царапнув крашеное дерево. Повернув голову, она скосила на него холодный взгляд, губы снова сжались в суровую полосу.

– Тебе нужно лечить голову, в ней полно всякой ерунды.

– Я не шучу. – Елизаров не обиделся, цепкий взгляд скользил по напряженному лицу, подрагивающим пальцам и расправленным плечам. – Я не сказал Сане, но пляску с полуденницей человек не способен выдержать. Она так опасна, потому что любая схватка с ней сулит увечья или смерть. А ты не просто выжила, на тебе все заживает как на собаке. Я видел, какими лоскутами висело мясо на пятках, когда я обрабатывал твои ноги. Сейчас все по-другому.

– Нету ведьм в Козьих Кочах, Вячеслав, не трать время свое и своего друга. Помогать вам здесь некому. – Ногти царапнули по дереву, и она оттолкнулась, спускаясь по ступеням мягкой пошатывающейся походкой.