– Конечно. Желающих больше нет?
Еще парочка девочек назвала свои фамилии. Преподавательница проинструктировала их, куда и когда идти, что взять с собой, и отпустила в раздевалку.
Наконец-то Катя вышла из корпуса и вдохнула морозный февральский воздух. Из хороших моментов – первый учебный день позади. Из плохих – будет еще и второй, пятый, десятый и сотый. Подъехало такси, готовое увезти ее домой, куда совершенно не хотелось возвращаться.
Глава 4
Воробьев и Северин
Пусть Катя и посещала половину учебных дисциплин, но первая учебная неделя выдалась для нее достаточно тяжелой (и не только из-за физкультуры). Отчасти потому, что нужно было заново вливаться в ритм с ежедневными ранними подъемами. Отчасти потому, что все равно пришлось бегать по всем кафедрам, чтобы проставить подписи заведующих, что они согласны перезачесть Кате дисциплины. Каждый раз, когда она стояла под дверью и собиралась с духом, чтобы постучать, в голове всплывал мем «Подпишите мою петицию».
А потом с этими бумажками приходилось идти по своим преподавателям. Кате казалось, что каждый раз ребята из группы неестественно затихали, стоило ей появиться в поле их зрения. После случая на физре напрашивался самый логичный вывод – обсуждают ее. Кате было что скрывать, и оттого эта мысль крепла в ее голове.
Единственный, кто держался в такие моменты в стороне от оживленных дискуссий, – Юра, поэтому на парах, куда все же приходилось ходить, Катя держалась поближе к нему. Но это тут же вызывало косые взгляды со стороны новых одногруппниц и, видимо, становилось новым предметом для обсуждений. Порочный круг замыкался, и Катя не понимала, как его разорвать. Ей просто хотелось спокойно доучиться семестр, и она не понимала, почему ее общение с единственным человеком, кто проявил к ней хоть каплю дружелюбия, стало такой проблемой.
Катя знала, что вливаться в новый коллектив всегда тяжело, но никогда бы не подумала, что настолько. Группа выглядела так, будто ребята знали друг друга всю свою жизнь и успели притереться еще сильнее, чем камни в египетских пирамидах, в зазоры между которыми нельзя было протолкнуть даже самое тонкое лезвие или лист бумаги. Нет, ее не игнорировали, не избегали и не устраивали никаких подлянок (так бы она точно сошла с ума), но по одному их виду было понятно – новенькую, тем более восстановленную, точно пришедшую портить рейтинг их группе, не ждали.
Зато с преподавателями повезло, хотя бы потому, что они ничего не вели у Кати в прошлом году. Хотя, даже если и вели, вряд ли бы ее узнали. В этот раз группа Кати собрала настоящее комбо из молодых преподов. И хотелось верить, что они не будут самоутверждаться за счет студентов и выстраивать себе авторитет угрозами, а вместо этого окажутся из числа понимающих и тех, кто на одной волне со своими студентами, прямо как Вероника Вячеславовна. В любом случае кто есть кто – только время покажет. Или первый коллоквиум.
В пятницу после долгой и скучной пары по микре (лучше уж повеситься, чем слушать второй раз про среды для выращивания микроорганизмов, чей состав не менялся, кажется, сотни лет) Катя ощутила все прелести полной посадки и нехватки рук. Одна из официанток еще не вышла из отпуска, а Ираида, к слову, тоже находящаяся где-то за пределами страны, не стала перераспределять смены между своими людьми и предложила в рабочем чате поделить столики той девушки. Так что теперь Катя металась между своими и чужими столиками и проклинала и вечерние смены, и внезапно ставшую отвратительной организацию рабочего процесса. Во время очередного забега с подносом наперевес Катя поняла, насколько оказалась неправа, думая о том, что не будет скучать по Инге. Сейчас была бы ценна любая помощь.
Вернувшись домой, Катя свалилась на свою кровать, даже не переодевшись в домашнее. Какая уж там подготовка к парам и чтение – сил нет, даже чтоб нажать кнопку и включить аудиокнигу.
На следующий день ситуация на работе ничуть не улучшилась. Да и отец успел наорать в тот короткий перерыв, когда Катя заскочила домой между лекциями и сменой. Наверное, понял, что, раз просто разговоры не помогают, надо обязательно повысить голос. Но проблемы со слухом и нежелание слушать – это немного разные вещи. Сначала Катя просто молча слушала отца, а потом не выдержала и начала кричать в ответ, стараясь не расплакаться и не высказать, что это ее жизнь и она хочет хоть что-то в ней решать.
– Ага. Решальщица тут нашлась хуева. Ты вон уже решила раздвинуть ноги перед тем преподом, – вдруг вернулся к спокойному тону отец.
– Папа! – взвизгнула Катя, будто ей под ребра всадили нож, а она почему-то вместо мамы решила вспомнить другого родителя. Отцу не составило труда вновь надавить на больную точку:
– Что «папа»? Пока трахалась непонятно с кем за «автомат» вместо того, чтобы нормально учиться, как сестра, отца не вспоминала.
– Пожалуйста, хватит… – прошептала она, чуть ли не плача. – Да, я облажалась, но я это уже поняла.
– Ты всегда лажа…
Она не стала дослушивать остаток фразы и выбежала из дома. Лучше ждать такси на морозе, чем находиться в домашнем аду. До «Комореби» она ехала, утирая слезы. За годы жизни с таким отцом она успела научиться плакать молча и бесшумно. Кажется, таксист даже не заметил, что его пассажирка плачет. Либо сделал вид, что ничего не произошло, и не стал докучать расспросами. По меркам Кати, такое поведение заслуживало не пяти, а всех 10 звезд.
Катя по-быстрому привела себя в порядок в раздевалке, подкрасила ресницы и губы, переоделась, приклеила себе на лицо широкую наигранную улыбку и вышла в зал к гостям делать вид, будто не рыдала в такси из-за ссоры с отцом.
И кто вообще придумал эту глупую присказку про субботу не работу? Ближайшие несколько месяцев все субботы Кати, как и сегодняшняя, должны были быть рабочими. Точно какой-то новый вид психологического насилия.
Смена, как и предыдущая, прошла в суете и уже близилась к концу, когда за одним из своих столиков Катя вдруг заметила его и, сама не зная почему, обрадовалась этому. Неужели наконец-то хоть что-то приятное за день?
– Добрый вечер, – она улыбнулась неловко, но впервые искренне за всю смену и положила перед ним меню. На этом моменте ей следовало бы замолчать и уйти, чтобы дать гостю сделать выбор в тишине и покое, но зачем-то продолжила: – Преследуете меня?
Катя прощупывала границы дозволенного и не боялась последствий. Ни одного сдерживающего фактора в виде Ираиды или Инги рядом. Лишь привлекательный молодой человек, который вновь пришел сюда либо ради отвратительного кофе, либо ради нее самой.
– А что, если да? – он нагло ухмыльнулся.
– Тогда мне придется сменить место работы. Сталкерство – один из красных флагов для меня. – Она снова улыбнулась, но на этот раз вспоминая, как чуть не выкинула в окно книгу, потому что главный герой оказался тем еще сталкером, не уважающим чужие границы. А аннотация была такой многообещающей! – Эх… а мне тут так нравилось, – с грустью в голосе добавила она.
– Неужели? Обычно официантки всем недовольны. – Он сделал вид, что с интересом изучает меню, хотя отчасти сам участвовал в его составлении.
– А кто сказал, что я обычная? К тому же мне пошли навстречу и изменили график, да и коллектив тут дружный. – На словах про коллектив Катя вспомнила об Инге и еле сдержалась, чтобы не рассмеяться.
– Звучит так, будто вам заплатили за эту агитационную речь и вы теперь стремитесь заманить каждого посетителя в ваши дружные ряды, – посмеялся он.
– Как знать. Так что, вы готовы сделать заказ?