Поезд смерти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы приводим также приказ № 2 по оренбургскому казачьему войску от 3 августа 1918 года. По этому приказу к смертной казни приговариваются за возбуждение «вражды» «между хозяевами-и рабочими», за устройство стачки и пр. и пр. Приказ этот особо интересен тем, что подписан он уполномоченными Комуча, т. е. представителями «демократии». Не менее интересен пункт 4 приказа, где эти «демократы» прибегают к грубой и бессовестной лжи о большевиках, которые якобы приехали из Германии «для уничтожения Российского государства».

Далее мы приводим материалы, характеризующие кошмарные условия, существовавшие в казематах учредилки.

Комуч, как известно, ввел такой режим, при котором ни о каких «свободах» для трудящихся нельзя было и говорить. Малейшее проявление недовольства учредилкой в лучшем случае вызывало немедленный арест. Поэтому тюрьмы учредилки были буквально переполнены заключенными.

К началу августа в самарской тюрьме было более двух тысяч заключенных, в Оренбурге их было около тысячи, в Хвалынске — около 800, в Сызрани — около 700, в Бузулуке — около 500, столько же в Бугуруслане и т. д.

Заключенные находились в кошмарных условиях. В одиночках помещалось по 5–6 человек, а в общих камерах заключенных было в 2–3 раза больше нормального. Отвратительные условия и недостаток питания вызывали среди заключенных массовые заболевания, от которых гибли сотни товарищей.

Помимо всего этого в тюрьмах учредилки был введен жесточайший режим. Однако этот режим учредилка считала недостаточным, и в первой половине сентября внешняя и внутренняя охрана самарской тюрьмы была передана военным властям.

После передачи тюрьмы под охрану военных властей положение заключенных еще более ухудшилось. По окнам, если к ним подходили заключенные, внешний конвой открывал стрельбу без предупреждения, за малейшие проявления недовольства на заключенных накладывали жестокие взыскания (карцер, побои и мучения).

Помимо тюрем много заключенных содержалось в подвалах штаба охраны и контрразведки. Обращение с заключенными в этих застенках не поддается никакому описанию. Сплошь и рядом, измучив своих пленников пытками, контрразведчики тут же и приканчивали их. Подвал бывшего дома Курлиной (угол ул. Фрунзе и Красноармейской) и доныне хранит следы зверских расправ учредиловских палачей с заключенными.

Здесь мы приводим часть воспоминаний и сообщений большевиков, находившихся в заключении, которым удалось вырваться из лап учредиловской охранки. Любопытны воспоминания т. Андронова, который разоблачает одну из многих провокаций учредиловской охранки.

Подобные провокации охранка практиковала не редко и таким путем расправлялась с наиболее видными большевиками.

Коменданту города Самары

8 сего июля около 1 часу дня в помещение столовой явился вооруженный отряд чехословацких войск для производства обыска. На просьбу заведующего столовой т. Рода Зибермана предъявить мандат офицер, руководивший отрядом, вынув револьвер, сказал: «Вот вам мандат». После этого, подчинившись вооруженной силе, т. Рода допустил производство обыска, не получив разъяснения о том, по чьему распоряжению и с какой целью таковой производится. Самый обыск сопровождался совершенно недопустимыми оскорблениями и заявлениями как по адресу администратора столовой, так и евреев вообще…

Не обнаружив ничего нелегального и обыскав всех застигнутых и явившихся во время обыска, отряд стал производить обыск в комнате, сдаваемой правлением и занимаемой Эдельманом, находящимся на даче. Запертая дверь была взломана, в комнате произведен обыск, в результате коего был вынесен небольшой ящик с вещами, с какими — не удалось установить, так как в комнату никто во время обыска не допускался. Заведующий, зашедший в комнату для присутствия во время обыска, был удален самым бесцеремонным образом.

В этом же помещении находится бюро организации Бунда, где также, несмотря на протесты и возражения, был произведен без предъявления мандата обыск: столы, ящики вскрыты, бумаги перерыты и выброшены. Ничего не обнаружив, отряд удалился, арестовав одного из обедавших и кассира столовой, у которого была забрана вся выручка. Протокол обыска, несмотря на просьбы, составлен не был.

Выражая настоящий свой решительный и энергичный протест по поводу таких действий и поведения отряда, производившего обыск, правление о-ва рабочей кооперативной столовой имеет честь просить коменданта г. Самары сделать распоряжение о выдаче забранных в кассе денег и запросить, известно ли коменданту г. Самары об изложенном и какие меры будут приняты против таких незаконных действий.

Ф. Дор

Учредиловские расправы в Иващенкове

Советские отряды оставили Иващенково (теперь Чапаевск) 2 июня. В этот же день туда вошли чехословацкие войска, и эсеры организовали свою власть.

Сразу же, как только власть оказалась в руках эсеров, начались аресты большевиков и революционных рабочих. Расправы чинили офицеры-эсеры: Петров, Взоров, Осетинский и др., которым была вручена военная власть в районе.

Поручик Петров приказал расстрелять двух рабочих только за то, что в обращении к нему они по привычке назвали его товарищем. Расстрел был произведен на глазах многих свидетелей в бараке Сергиевского завода.

Тех арестованных, которых белогвардейцы сразу не расстреливали, они подвергали жестоким истязаниям. У арестованных старались выпытать сведения о других членах партии и обо всех, кто выражал недовольство новой властью. Нередки были случаи, когда белогвардейцы выкалывали у арестованных глаза, вывертывали руки, ноги, обрезали уши, носы и т. п.

«Я видел, — рассказывает рабочий Ильин, — на линии от Иващенкова до Томылова зверски изувеченные трупы рабочих и красноармейцев. Были трупы с вывернутыми руками и ногами, с отрезанными ушами. Очевидно, арестованных после истязаний убивали при перевозке в Самару, а трупы выбрасывали из вагонов».

Однако массовые аресты и зверские расправы не сломали сопротивления иващенковских рабочих. Наоборот, зверства и расправы вызывали в рядах рабочих еще большее недовольство учредилкой и еще большее сопротивление ей. Больше того, рабочие старались всячески вредить белогвардейцам. 17 июня на станции был взорван целый состав с порохом. По подозрению в организации взрыва власти арестовали председателя фабзавкома коммуниста Кузьмина, Гаршина и ряд других рабочих. Власти не могли состряпать никаких данных, чтобы обвинить арестованных рабочих, тем не менее все они после пыток и истязаний были отправлены сначала в бугурусланскую тюрьму, а затем в Сибирь. Из Сибири вырвались всего 2–3 человека, остальные же, в том числе и Кузьмин, пропали. Повидимому, их убили дорогой.

Характерно, как учредилка старалась вырывать «большевистскую заразу» с корнем. Когда Кузьмин и его товарищи находились в бугурусланской тюрьме, Комуч послал своему уполномоченному такое предписание:

«В бугурусланской тюрьме содержатся бывшие рабочие Сергиевского завода Николай Алексеевич Кузьмин и Александр Васильевич Гаршин, семейства которых могут прибыть в Бугуруслан.

Поставляя об этом в известность, Комитет предлагает вам по прибытии в Бугуруслан семейств Кузьмина и Гаршина направить их в Сибирь без права возвращения в Россию».

Не довольствуясь высылкой в Сибирь отдельных рабочих и отдельных семейств, учредилка решила вообще очистить Иващенково от всех неблагонадежных элементов. Но так как таких элементов было столько же, сколько рабочих на заводах, то учредиловцы решили ликвидировать Сергиевский завод, его оборудование и станки перебросить в Сибирь, а рабочих выселить из Иващенкова в принудительном порядке.

В проекте ликвидации завода, составленном поручиком Взоровым и утвержденном Комучем, так и сказано: «необходимо совершенно разрядить район от неблагонадежных элементов, для чего обязать к выезду в назначенный срок всех рассчитанных».

Однако при осуществлении этих планов учредилка встретилась с серьезными препятствиями. Прежде всего сами рабочие начали ожесточенную борьбу против ликвидации завода, причем эта борьба в конце концов вылилась в вооруженное восстание.

Вооруженное восстание иващенковских рабочих произошло 1–2 октября. До этого некоторые группы рабочих, еще не расставшиеся с иллюзиями относительно учредилки, пытались «легальным» путем добиться от учредилки уступок. Так в меньшевистской газете «Вечерняя заря» напечатано письмо группы иващенковских рабочих. В этом письме рабочие, во-первых, констатируют, что с начала революции в районе «не было совершенно ни одного ареста за политические убеждения», а при власти Комуча не только производятся массовые аресты рабочих, но последних еще выселяют в принудительном порядке. Далее рабочие требуют от учредилки свободного пропуска их как в пределах территории Комуча, так и за ее пределы, т. е. в Советскую Россию.

Печатая это письмо, меньшевистская газета снабдила его гнуснейшим примечанием от редакции. В этом примечании газета пишет: «Помещая письмо группы иващенковских рабочих, редакция считает необходимым обратить особое внимание товарищей из Иващенкова на сделанные в Самаре официальными представителями власти и частными лицами заявления о недопустимом поведении иващенковских рабочих во время боев на Сызранском фронте и оставления Сызрани частями Народной армии. Эти заявления указывают на то, что в Иващенкове — в тылу Народной армии — подготовлялось выступление против последней.