Поезд смерти: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Дорогой в наш вагон приводили много арестованных, но затем уводили. Наша стража давала нам понять, что этих арестованных уводили на расстрел.

Таких товарищей было много. Помню — были приведены Три чеха. Их сильна истязали, вьпытывали об их единомышленниках-большевиках. Их вскоре расстреляли.

В Омск нас привезли в июле и держали сначала в вагоне. Мы добились разрешения ходить в сопровождении конвоя на Иртыш купаться. Установили связь с товарищами на воле, просили организовать побег. Разработали план побега во время купания. Масленников и Козлов неделю учились плавать, ибо для побега нужно было переплыть Иртыш. Уговорились на определенный день, но нас за день до этого перевели в лагерь и уже купаться не пускали.

Через некоторое время, днем, во время приема посетителей, я ушел из лагеря по принесенному пропуску. А через два дня после моего ухода организовали побег Масленникова, Вавилова и Латыша.

«ДЕМОКРАТИЯ» НА ПРАКТИКЕ

«Свобода и народовластие»

В первом своем воззвании к населению Самары Комуч между прочим сообщил, что переворот совершен им «во имя великого принципа народовластия», а в первом приказе Комуч декларировал всяческие «свободы»: свободу слова, печати, собраний, митингов и пр. и пр.

Но это были лишь громкие слова, демагогия, рассчитанная на обман масс.

В практике же своей Комуч ввел самый жестокий режим, при котором не могло существовать никаких «свобод», кроме свободы для учредиловских палачей расстреливать трудящихся.

Целые губернии и уезды Комуч передал в бесконтрольное управление уполномоченных, которые являлись на местах фактическими диктаторами с неограниченной властью и в бараний рог гнули трудящихся «вверенных» им районов.

Сам Комуч следующим образом определял права и функции уполномоченных на местах:

«Ему присваивается вся полнота административной власти в губернии… Ближайшими задачами губернского уполномоченного являются… беззамедлительное пресечение всякого рода агитации, направленной к противодействию и свержению власти Комитета членов Учредительного собрания… Уполномоченному предоставляется право… постановлять о заключении под стражу лиц, деятельность которых представляется особо угрожающей национальной обороне и общественной безопасности, не допускать и закрывать всякие собрания и съезды, которые могут представлять опасность в военном отношении или в отношении общественного порядка и спокойствия», и т. д. и т. п.

Как видим, власть уполномоченных Комуча фактически ничем не была ограничена. Они в действительности вводили такой режим, которому могли бы позавидовать колонизаторы любой империалистической страны. Чего стоит, например, режим, введенный в Оренбурге особоуполномоченный Комуча — атаманом Дутовым.

Этот представитель «чистой демократии» не постеснялся официальным приказом ввести порку плетьми.

Недовольство Комучем в массах трудящегося населения быстро нарастало, и учредилке было уже недостаточно тех органов подавления революционной активности трудящихся, которые она создала вначале. Исходя из этого, Комуч учредил военный суд, во главе которого в первое время стоял известный царский вешатель генерал Тыртов. Вскоре однако и этого аппарата оказалось недостаточно, и Комуч создал военно-полевой суд, а затем чрезвычайный суд.

Чрезвычайный суд приговаривал к расстрелу даже без предварительного следствия. Основанием для предания чрезвычайному суду служили, помимо «призывов к неисполнению распоряжений гражданской и военной власти», и такие проступки, как «распространение заведомо ложных слухов», причем «виновные в совершении означенных преступлений приговариваются чрезвычайным судом к смертной казни» (приказ Комуча № 281).

Не трудно понять, что всеми этими мероприятиями Комуч ввел по сути дела самую настоящую военную диктатуру, осуществляемую кучкой черносотенного офицерства.

Но недовольство Комучем и революционная активность трудящихся принимали в «демократической» республике настолько широкие размеры, что даже и эти драконовские мероприятия не обеспечивали для учредилки полного спокойствия. И вот в начале августа особым приказом Комуч учреждает особое министерство государственной охраны, т. е. попросту охранку.

Охранке Комуч предоставил самые широкие полномочия. Так четвертая статья положения о министерстве государственной охраны предоставляет право министру «в обстоятельствах чрезвычайных действовать всеми способами, не ожидая разрешения совета министров».

Для того чтобы охранка могла не стесняться в способах охраны «государственного порядка и спокойствия», при ней был создан еще особый «департамент государственной охраны», а при нем в свою очередь отдельный корпус государственной охраны.

Тут все уже ставилось на солидную ногу, ничем не хуже царской охранки, не исключая и особого корпуса жандармов.

Так практически преломлялись многочисленные заявления Комуча о различных «свободах» и «народовластии». Эта «свобода», как мы уже указывали, существовала только для учредиловских вешателей, которые могли учинять кровавую расправу над трудящимися по самым различным поводам, а также и без всяких поводов.

В настоящем отделе нашего сборника мы печатаем материалы, характеризующие учредиловскую «демократию» на практике.

Первым мы печатаем заявление правления рабочей кооперативной столовой коменданту города об обыске в этой столовой. Обстоятельства дела достаточно полно изложены в заявлении. Необходимо лишь ознакомить читателя с продолжением этого дела. Продолжение таково:

Копии заявления правление столовой отправило в исполком рабочей конференции и в редакции всех газет, причем даже меньшевистская «Вечерняя заря» не могла замолчать этот вопиющий факт, поскольку он подвергался широкому обсуждению на рабочей конференции, и вынуждена была напечатать заявление.

Это обстоятельство взорвало чешского коменданта города — прапорщика Ребенду. Он потребовал к себе для объяснений редактора «Вечерней зари», председателя рабочей конференции, меньшевика Ленского и задал ему горячую головомойку. Опубликование документов Ребенда квалифицировал как провокационный шаг.

Разумеется, Лепский поспешил разубедить коменданта в подобном подозрении, дав ему понять, что меньшевики никогда не протестовали и не будут протестовать против обысков и арестов, а опубликование заявления правления столовой вызвано лишь «правонарушением» во время производства обыска.

Статья Ф. Дора и корреспонденция из Мелекеса достаточно убедительно показывают учредиловский режим в провинции и приемы борьбы с революционными рабочими и крестьянами.

Корреспонденция из вотчины атамана Дутова, из Оренбурга, ярко рисует режим, установленный в Оренбурге, и в особых комментариях не нуждается.