Капли великой реки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы нуждаемся в том, чтобы каким-то образом вернуть непосредственное чувство полновесности собственной жизни. Если этого не случится, если, пытаясь сократить количество повседневно совершаемых преступлений, мы будем рассуждать лишь о школьном образовании, семье, системе социального обеспечения и прочих подобных вещах, всё будет напрасно.

Что же нужно для того, чтобы дорожить жизнью, чтобы ощущать ценность собственного существования, — что для этого требуется? Вот уж поистине вопрос вопросов. Слова о том, что надо попытаться пробудить в себе уважение к жизни, что надо испытывать благодарность и относиться к жизни как к дару, всего лишь сотрясают пустоту, хоть и очень хорошо звучат.

Так что же всё-таки делать? Признаться откровенно, я и сам в недоумении. Но только свою жизнь я никак не могу ощущать как что-то малозначительное. После того как я во время разгрома Японии на материке выбрался из самого пекла, мне по-всякому приходилось жить в последующие послевоенные пятьдесят лет, и вот я дожил до сего дня. Моя жизнь оказалась сохранённой ценой других жизней. У нас была семья из семи человек, а теперь остались только двое — я и моя младшая сестра.

Всякий раз, когда я вспоминаю членов своей семьи и родственников, которые лишились жизни во время эвакуации с материка после поражения Японии в войне, я не могу не чувствовать, что сам живу ценой этих утраченных жизней. А ещё я думаю о том, что должен относиться к себе хоть немного бережнее хотя бы ради них, ушедших из жизни.

ФИНАЛЬНАЯ СЦЕНА ПЕРЕД ИСЧЕЗНОВЕНИЕМ ИЗ ЭТОГО МИРА

Итак, почему ценность собственной и чужой жизни перестала ощущаться людьми? Этому есть очень простое объяснение: во-первых, мы реже стали сталкиваться с ситуацией смерти, иначе говоря, у нас стало меньше поводов соприкоснуться со смертью, отчётливо наблюдать её. Я думаю, в этом и коренится одна из причин потери ощущения реальности смерти.

Часто молодые люди, которые едут путешествовать в такие страны, как Индия, возвращаются полными разнообразных и неизгладимых впечатлений. Среди самых потрясающих — открытие того, что в Индии смерть на виду, она является частью повседневности, не прячется.

Это трупы людей, сжигаемые на берегу больших рек. Это люди, умершие прямо на улице, которые остаются лежать там, где их настигла смерть. Смерть в том или ином виде соседствует с повседневным существованием живых людей, она обнажена, неприкрыта, и именно этот факт потрясает многих, побывавших в Индии.

Это побуждает нас вновь задуматься о том, до какой степени в нашем обществе смерть скрыта от глаз и существует только лишь как абстракция.

Люди умирают. Перестают дышать. После этого остаётся бездыханное мёртвое тело. Этот факт общество старается по возможности сокрыть. Тенденция к этому особенно усилилась за пятьдесят послевоенных лет, и именно в этой связи, по-моему, следует расценивать потрясение побывавших в Индии.

Незадолго до поражения, в марте 1945 года, был большой налёт и бомбёжка Токио, жертвами которой в одну только ночь стало огромное, невообразимое количество людей. Я думаю, что у тех, кто своими глазами видел эти жертвы, образ смерти на всю жизнь запечатлелся в сердце и никогда уже не исчезал.

Среди этого пейзажа, подобного картинам ада, мы, пошатываясь, поднялись на ноги и стали строить мирную, свободную, богатую страну. Если смотреть со стороны, получилось весьма удобное и чистое общество. А смерть тем временем потихонечку подчищали и приукрашивали, тому факту, что люди умирают, захоронению мёртвых тел придали лоск, и получившая характер абстракции смерть была упрятана туда, где она не попадалась бы нам на глаза.

В старину люди испускали дух у себя дома, в спальне или в гостиной, при этом часто их провожала вся семья, ещё с моим отцом и матерью было так.

Лежащая под одеялом бабушка или кто-то из родни, а вокруг семья, собравшаяся для последнего прощания, — раньше это было делом обычным. Из-под материнского рукава и дети глядели на то, как останавливается человеческая жизнь, а потом складывали ладони в молитве по усопшему.

Недавно знакомый рассказал историю, которая показалась мне удивительной. Один старик до последних дней продолжал работать, превозмогая боль и смягчая её всеми способами, но, осознав, что его жизни настал предел, три дня провёл в постели и в конце концов умер со словами благодарности, окружённый семьёй и друзьями.

И вот якобы кто-то из родных и друзей, пришедших принять его последний вздох, в момент его кончины невольно начал аплодировать. Эта история меня очень взволновала.

Аплодисменты, сопровождающие уход человека. Мне подумалось, что так умереть было бы прекрасно. Старик сумел умереть как следует, и люди вокруг были растроганы благородством его конца: он чудесно принял смерть, счастливый человек! Тут-то и раздались аплодисменты. Только вот обычно не умирают люди так.

Рассказ о смерти бабушки моего друга тоже мне очень понравился, это действительно смешная история. Умерла старушка, врач удостоверился, что дыхания нет, посмотрел зрачки и объявил семье: «Скончалась». Раз так, надо усопшему поднести «последний глоток воды», и родственники стали готовиться к этому обряду.

Мне тоже приходилось в нём участвовать. Когда умерла моя мать, мы налили в маленькое блюдечко воду, намочили комок ваты и, держа её палочками для еды, все по очереди, начиная с отца и кончая детьми, слегка смачивали губы матери. Я думаю, что эго и был упрощённый вариант обряда «последнего глотка воды».

Но вернёмся к той старушке. Когда врач объявил о её кончине, кто-то из родных произнёс: «Последний глоток воды! Где же вата?» — и семья стала обсуждать, где бы она могла лежать. И тогда лежащая на смертном одре бабушка, которая и дышать бы не должна, раз врач её признал умершей, не раскрывая глаз, тихонько вымолвила: «В комоде, третий ящик слева».

Представляю себе, как все были поражены. Я думаю, что это наверняка была старушка с сильным характером, из тех, что все привыкли делать самостоятельно, но она же вроде бы была уже мертва и вдруг пробормотала: «В комоде, третий ящик слева».

Все наверняка ушам своим не поверили. Но старушка сказала только это и навек испустила дух. Домашние кинулись к комоду, проверили третий ящик слева, и там действительно лежала вата. В этой семье до сих пор бесконечно рассказывают эту согревающую их сердца историю — как бабушка до последнего вздоха давала указания домашним.

Смешно, конечно, но каждый раз, когда слышишь рассказ, этот эпизод трогает сердце.

Такие умиротворительные расставания навек в последнее время не часто встречаются. Во-первых, в действительности нам приходится встречать смерть членов семьи, родственников и близких в больнице, под наблюдением врачей. Глядя на то, как на мониторе кардиографа мерцает прямая линия, мы слышим от врача: «Скончался». Или у себя дома дети по телефону узнают о смерти родителей. Вот так мы теперь стали встречаться со смертью.

Мы не можем наблюдать ни тех счастливых, которые тихо отходят в мир иной, ни бередящее душу зрелище предсмертных мук и тяжёлой агонии. Мы живём, не видя своими глазами, как люди умирают, не чувствуя кожей атмосферу смерти, и чем дальше, тем больше, по-моему, эта тенденция будет крепнуть.

ЧЕЛОВЕК НЕ УМИРАЕТ, А ДВИЖЕТСЯ К СМЕРТИ

Японский парламент принял решение, что смерть мозга означает смерть человека, и в спешном порядке родился закон о пересадке органов.

Тем самым, пусть и при соблюдении жёстких условий, официально стало возможным пересаживать человеческие органы из тела, если зафиксирована смерть мозга.

Теперь уже все признают, что высшим органом и для тела, и для духа является головной мозг.

В конце концов нам стало ясно, что не только мыслительные способности, но и чувства: радость, грусть, желания, мечты — всё, что считается «слишком человеческим», является результатом деятельности мозга.