Капли великой реки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В ЧАС, КОГДА ПОМУТНЕЮТ ВОДЫ РЕКИ ЦАНЛАН…

КРЫЛАТАЯ ФРАЗА: «ЛУЧШИЕ УМИРАЮТ МОЛОДЫМИ»

Есть выражение: «взбаламученный мир». Кажется, это про грязь и дисгармонию нашего мира. Термин, видимо, пришёл из буддизма.

То, как каждый из нас воспринимает время, в которое он живёт, зависит от позиции человека. По поводу современной политики, экономики, медицины, образования у меня даже нет сил вздыхать — настолько ужасной кажется ситуация. Не буду даже приводить примеров. Кажется, можно впасть в уныние уже от одного перечисления их на бумаге.

Однако до сих пор я никогда во весь голос не высказывал сожалений об этом и не выступал в печати с острой критикой. Только в сердцах ворчал себе под нос или порой ронял ироничные замечания. Может быть, потому, что где-то в уголке души свернулась кольцом покаянная мысль о том, что и сам я — всего лишь рыбёшка, плавающая в мутных водах этого мира, полного скверны. Я уже не молод. И я чувствую себя так, словно я — один из худших и дожил до сего дня, своекорыстно расталкивая локтями и обходя множество других людей.

Это чувство не имеет отношения к самодовольному уничижению человека, заведомо ставящего себя на самую нижнюю ступень и разыгрывающего ложную скромность. Это не подвластное доводам рассудка убеждение, укоренившееся в моей душе прочно, словно опорная балка, отчего я чувствую себя пропащей душой, которой нет спасения.

Подростком я встретил весть о поражении в войне на колонизированных Великой Японской империей территориях. А потом среди невыразимого словами хаоса чудом сумел уцелеть, вернулся на родину и дожил до сего дня. Каждый раз, когда я думаю о том времени, взор мой невольно опускается, а голос становится тише. В тогдашнем бесчеловечном месиве я два года прожил без документов, на положении беженца, гражданина побеждённой страны, да ещё и представителя прежнего класса колонизаторов, и это такой опыт, о котором совершенно не хочется вспоминать.

Чем прошедшие через всё и оставшиеся в живых отличались от тех, кто не вернулся, упал на дороге? Может быть, они твёрже верили? Или были сильнее физически, щедрее одарены способностями? Или это были люди, которые никогда не теряли надежды, целеустремлённости, позитивного отношения к жизни?

И вот какой ответ таится в глубине моего сердца. Неведомо откуда звучащий голос всегда возражает на это: нет! Остались худшие, ведь разве все хорошие люди не погибли в пути? Неужели ты забыл об этом?

Те, что в невыносимых условиях не сгинули в пути, остались в живых, были люди с сильным эго, обладавшие самосохраняющей жизненной энергией и стремлением уцелеть даже за счёт других. А может быть, у них была сильная карма и они были более себялюбивы?

Через границу между севером и югом, проходившую по тридцать восьмой параллели, я в мои тринадцать лет со всех ног бежал с младшей сестрой на спине, а за руку тащил ещё младшего брата. Если бы обессилевший брат упал, я без колебаний бросил бы его и продолжал бежать. Бессознательная энергия самосохранения толкала моё истощённое тело бежать и только бежать, вперёд и вперёд.

Спустя годы брат умер от рака, не дожив и до пятидесяти. Он не любил ссориться с людьми. В отношениях со мной он всегда старался уступать и был взрослее, хоть и младше. Его отличало то, что он был тихий, словно ещё подростком устал душой. Когда в тридцать с небольшим я вступил в новую жизнь в качестве начинающего литератора, он, казалось, желал лишь одного — жить в тени за моей спиной.

Сейчас мне больно вспоминать его привычную фразу: «Ну а чем плохо?» Он подчёркнуто произносил это так, как говорят на острове Кюсю, повышая интонацию к концу слова. Бывало, бормочет: «А что, чем плохо?» Так он реагировал на то, как неуёмно я горячился по поводу своей работы или каких-то текущих событий, открыто выражая свой гнев и изливая его на окружающих. Он позволял мне высказать всё до конца, а потом с лёгкой и немного горькой усмешкой ронял своё: «Да чем плохо?» — словно обращал эти слова к самому себе. Его неожиданная смерть отозвалась в моей душе где-то, уже не помню где, подхваченным афоризмом: «Лучшие умирают молодыми».

Меня не покидает чувство, что я грешник, настойчиво цеплявшийся за жизнь и оставшийся на этом свете ценой гибели лучших.

ГНЕВ ЦЮЙ ЮАНЯ И ПЕСНЯ РЫБАКА

Эту историю я слышал давно.

В Древнем Китае жил человек по имени Цюй Юань.[15] Кажется, он жил в эпоху Сражающихся царств, и было это в некотором веке до нашей эры. Скорбя о стране и народе в годину смуты, он изо всех сил старался быть полезным, однако дурные люди, которым это мешало, оклеветали Цюй Юаня, и он был изгнан из родного края, стал жить скитальцем в провинции. Считается, что Цюй Юань навлёк на себя ненависть окружения несравненным талантом, твёрдой приверженностью к справедливости, высокой нравственностью и душевной чистотой.

Уставший от долгих скитаний, разочаровавшийся в тщетных своих усилиях, Цюй Юань, едва держась на ногах, добрёл до берега большой реки Цанлан. Там он вознёс взор к небесам, посылая хулы погрязшему в скверне миру и сетуя в одиночестве. Тут к нему приблизился на лодке рыбак и спросил, отчего он, человек высокого звания, в таком виде.

Цюй Юань ответил:

— Нынче весь мир замутился и все в нём грязны. Нечистота этого мира достигла предела. И в этом мире лишь я один чист и живу по справедливости. Люди все нынче обезумели, словно напились вина и опьянели, и только я один трезв. Вот потому я изгнан со своего поста и оказался в таком положении, в досаде влачу свои дни.

Услышав это, рыбак покачал головой и снова спросил Цюй Юаня:

— Может быть, это всё и так. По-твоему, следует поставить себя выше этого мира и жить, отгородившись от его грязи, но неужели ты никогда не думал о том, что есть иной путь?

Ответ Цюй Юаня был непреклонен. Уж если речь зашла о том, чтобы белое и чистое тело своё осквернить грязью этого мира, то лучше броситься в воды реки и стать пищей для рыб. Цюй Юань сказал, что он, мол, привык жить так.

Тогда рыбак усмехнулся и, отбивая такт ударами по борту лодки, продекламировал несколько строф, а затем уплыл на своём судёнышке прочь. Передают, что песня рыбака была такова:

После этого рыбак больше уже не оборачивался и, удаляясь вниз по течению, скоро скрылся из вида.

Про эту беседу Цюй Юаня с деревенским рыбаком рассказывается во многих китайских легендах. У Го Можо[16] тоже есть пьеса «Цюй Юань».

Людей, подобных Цюй Юаню, немало и в наши дни. Они талантливы, по натуре идеалисты, стремятся жить по справедливости. Для таких людей, я думаю, современный взбаламученный мир должен быть невыносим. Среди тех, кто на своей должности бывает вынужден по приказу начальства как ни в чём не бывало делать отвратительную работу, кое-кто попадает в тюрьму, а иные накладывают на себя руки.

Цюй Юань — безупречный человек. Но для тех, кто живёт в нашем мире, есть некая правда и в дерзких словах безымянного рыбака, этого нельзя не признать. Пусть воды реки замутнены и грязны, но разве не сгодятся они для того, чтобы вымыть испачканные ступни?

Воды великой реки бывают мутными, а бывают и чистыми. Хотя обычно они, пожалуй, всё-таки мутны. И что толку проводить свои дни, сердясь и бранясь по этому поводу? Разве не остаётся нам лишь делать то малое, что в наших силах? Так я думаю, а сам в это время втихомолку оттираю грязь со своих запачканных ступнёй.

НЕУЖЕЛИ НЕТ ПРАВДЫ В ЭТОМ МИРЕ?

[15] Цюй Юань, первый среди великих поэтов китайской древности, жил около 340–278 гг. до н. э.

[16] Го Можо (1892–1978) — китайский поэт, прозаик, драматург, учёный. Основоположник поэзии на современном разговорном языке. Автор исторической трагедии «Цюй Юань».