Синьор Колбаска: История о ёжиках, дедушках и бабушках и об изменении климата: читать начало книги онлайн

– У него гипотермия! – воскликнул папа, наконец оторвавшись от компьютера. – Надо положить ему в коробку грелку.

Мама засуетилась в поисках грелки среди коробок с вещами, которые мы ещё не разобрали, нашла её, наполнила кипятком, завернула в толстую тряпку и положила в домик.

Внезапный поворот событий: ёжик зашевелился и подполз к грелке.

Я легла ничком на пол, но не слишком близко к ёжику, чтобы его не напугать, и уставилась на него, полная решимости не сдвинуться с места, даже если меня попытаются увести силой.

Шевелится, шевелится, шевелится! Жив! В какой-то момент он даже чуть-чуть приоткрыл глазки. А минут через пять сделал нечто невероятное: посмотрел на меня, огляделся и начал взбираться на грелку. Медленно-медленно, шажок за шажком, он залез на грелку верхом. Наверное, грелка уже немного остыла, и этот хитрец сообразил, что пусть лучше грелка лежит не просто рядом, а под животом и лапами. Я его понимаю, потому что иногда тоже пользуюсь грелками – правда, электрическими. Но, в общем, это то же самое: когда тебе очень холодно, нет ничего лучше, чем грелка на животе (или под ним).

Кстати, о животах: папа выяснил, чем можно кормить ежей – ломтиками яблока и собачьим кормом.

– Я его покормлю! – Я вскочила, сбегала за яблоком, нарезала его и принесла ёжику.

Он подошёл, понюхал, попробовал на вкус. Поел он совсем немного, да и то с трудом.

– Он ленится есть яблоко, – сказала я.

– Ну что ты, лени в природе не бывает: если кто-то голоден, то ест, – ответил папа.

– Ты прав, – сказала я. – Он не ленивый, а слабенький, он скорее мёртв, чем жив, откуда же у него возьмутся силы, чтобы грызть яблоко? Давайте дадим ему корм для собак!

Вот только у нас нет ни собак, ни собачьего корма.

– Кто пойдёт к дедушке за кормом? – спросил папа. Поскольку дедушка Джайме, о котором шла речь, – это его отец, он явно имел в виду, что пойти к моему дедушке за кормом должна я (у дедушки и бабушки живёт дворняжка Рэмбо, правда, в школе меня научили, что правильно говорить не «дворняжка», а «МЕТИС»).

3

Рэмбо – крошечный мохнатый пёсик со слишком умными глазами, который как будто постоянно спрашивает: «Как мне показать тебе свою любовь? Скажи скорей, скажи!» Рэмбо назвали так из-за старого фильма о войне, мне даже объясняли почему, но я забыла. Может быть, тот Рэмбо был очень милым псом, который, например, отправился на войну и убедил солдат прекратить сражаться. В любом случае я всегда хожу к дедушке Джайме и бабушке Филомене с радостью, или, как говорится в книжках, с восторгом. Я хожу к дедушке с бабушкой с восторгом, то есть не просто с удовольствием, а прямо-таки вне себя от счастья ещё и потому, что знаю дорогу и теперь, когда мы живём в Уте, в трёхстах тридцати шести шагах от их дома, могу ходить туда одна. Родители должны только перевести меня через дорогу, потому что машины ездят на полной скорости, не притормаживая, зато дальше я могу идти без всякого сопровождения. Потом, когда я возвращаюсь, мне нужно крикнуть: «Мама, папа!», и один из них выходит, чтобы снова перевести меня через дорогу. «Потому что, хоть Ута и маленькая коммуна, автомобилисты гоняют как бешеные», – говорит папа, и он прав.

– Конечно, дедушка даст тебе баночку корма, – сказал дедушка Джайме.

Он всегда так со мной разговаривает. Он почти никогда не говорит: «Держи, Нора, вот тебе карамельки», а предпочитает говорить: «Держи, любовь моя, моя лапочка, свет моих очей, сердечко моё, сокровище, маленькая фея, прелестная принцесса, держи, вот тебе от дедушки карамельки…» Может, это звучит немного напыщенно, но мне в целом нравится. (Слова считаются напыщенными, если они все в бантиках, гладко причёсаны, усыпаны пайетками, красуются и раскланиваются.) Конечно, если бы все обращались ко мне так же, как мой дедушка, любой разговор длился бы кучу времени. Например, если бы учительница обращалась ко мне так: «Нора, многоуважаемая маленькая ученица за третьей партой, которая всегда вежлива со своими одноклассниками, учительница просит тебя, чтобы ты была так любезна и прочитала вслух тридцатую страницу». Вот и всё, спокойной ночи!

– Вот тебе баночка, держи, малышка, – сказал дедушка. – Но зачем тебе корм, Нора? У вас ведь нет собаки.

– ДЛЯ КРОШЕЧНОГО ЁЖИКА, КОТОРОГО МЫ НАШЛИ В САДУ, КОГДА ОН УМИРАЛ ОТ ХОЛОДА, МЫ ПОЛОЖИЛИ ЕМУ ГРЕЛКУ И СПАСЛИ ОТ ГИПОТЕРМИИ, НО ОН ВСЁ ЕЩЁ ГОЛОДЕН, И Я ПЫТАЛАСЬ НАКОРМИТЬ ЕГО ЯБЛОКОМ, НО ОН ПОЧТИ НЕ ПОЕЛ, И МЫ ПРОЧИТАЛИ В ИНТЕРНЕТЕ, ЧТО МОЖНО КОРМИТЬ ЕГО СОБАЧЬИМ КОРМОМ, ТАК ЧТО Я ХОЧУ ПОСКОРЕЕ ПОПРОБОВАТЬ, ДЕДУШКА, УМОЛЯЮ, ДАЙ МНЕ БАНОЧКУ, МНЕ НЕ ТЕРПИТСЯ НАКОРМИТЬ ЁЖИКА!

Всё это я выпалила на одном дыхании.

– Ёжик? – улыбнулся дедушка. – Вам нужно накормить ёжика, дедушкино сердечко?

– А ты знаешь, как будет «ёжик» по-сардински? – спросила бабушка.

Моя бабушка немного зациклена на сардинском языке: ей бы очень хотелось, чтобы я его знала, да и папа тоже на этом зациклен. Однажды я слышала, как он сказал моей тёте: «Понимаешь ли ты, что с тех пор, как в Уте поселились люди по фамилии Коссу, Нора – первый ребёнок за всю историю семьи Коссу, который живёт в Уте и не понимает по-сардински? И чья это вина, чья? Моя».

Тётя похлопала его по плечу и ответила: «Братишка, у тебя дочь от уроженки Сассари, а они такие: говорят на сассарском, с этими странными звуками. Но твоя жена из Сассари, от которой у тебя дочь, – хороший человек, поэтому наберись-ка терпения. Мы ещё научим девочку сардинскому языку». Я стояла за дверью, услышала их и подумала: «Ну-ну, посмотрим, как вы меня научите». Но, если подумать, это плохо, мне жаль, что за много веков я – первая Коссу, которая не знает сардинского языка, хотя, в конце концов, я в этом не виновата: родители говорят по-итальянски, в школе уроки на итальянском, телевизор на итальянском, как тут выучишь сардинский? Я и английский-то не слишком хорошо знаю, хотя занимаюсь им каждую неделю.

И всё же бабушка с дедушкой, папа и тётя не сдаются и всячески пытаются научить меня сардинским словам: бабушка, например, обещает мне шоколадку за каждое выученное слово. Хотя вообще-то бабушка знает, что если я хочу чему-то научиться, то учусь и без шоколадок. Например, от неё я знаю очень много названий растений и цветов. Мой бедный папа не отличает оливковое дерево от бананового. Мне вечно приходится говорить ему, как называются растения (кстати, оливковое дерево по-сардински называется obìu, а банановое дерево называется banànu – ещё бы, ведь, по-моему, банан и есть банан на всех языках мира. А «ёжик» по-сардински ARIZZÓNI).

Пока бабушка всё это говорила, Рэмбо пытался облизать мне лицо и прыгал от радости, потому что увидел банку корма и подумал, что мы собираемся накормить его ужином.

– Acabbàdda, – велела ему бабушка. ACABBÀDDA – это не волшебное слово, как в сказке про Аладдина, хотя и звучит похоже: на сардинском оно означает «ПРЕКРАТИ».

– Сейчас же выпустите ёжика на волю, ведь его же ищет мама, – сказал дедушка.