Синьор Колбаска: История о ёжиках, дедушках и бабушках и об изменении климата: читать начало книги онлайн

– огненный пердёж (когда пукают на зажигалку);

– сопли и козявки;

– ругательства (одно или несколько).

Ещё несколько лет назад эти глупости ужасно смешили меня и моих друзей, а теперь нет. Думаю, он тоже это знает, но продолжает так шутить, потому что ему неприятно признавать, что то время прошло и его комический талант больше не действует. И всё-таки в целом папа довольно остроумен, если не считать шуток про пердёж. Проблема в том, что время от времени папа повторяется даже с шутками или рассказами, которые иначе были бы смешными или интересными. Может быть, в его возрасте люди плохо помнят, что уже рассказывали, а что – нет, а может, взрослые думают, будто если говорить что-то интересное или остроумное, то можно повторять много раз и всегда будет приятно слушать. Ну не знаю.

В общем, папа ненавидит холод, и мама тоже, поэтому в холодную погоду папа иногда говорит, что было бы здорово засыпать в конце осени, а просыпаться весной, чтобы не приходилось страдать от дождя, мороза и града. А мне, наоборот, нравится холод, я обожаю туман, не имею ничего против града и радуюсь дождю, а если бы пошёл снег, обрадовалась бы ещё больше.

Особенно сильно я полюбила холод с тех пор, как мы поселились в этом деревенском доме. Мы живём на втором этаже, но у нас отдельный вход со стороны сада, который целиком в нашем распоряжении. Это не столько сад, сколько маленький, но совершенно дикий лес: в нём есть полуразрушенный гараж, где хранятся дрова и можно развесить бельё, когда идёт дождь, всюду валяются старые кирпичи, по которым ползают и оставляют следы улитки, в тёмных уголках растут грибы, птички прилетают туда в поисках пищи и щебечут, а самое главное – там можно прятаться в огромных кучах листьев. К тому же в этом доме, где мы будем жить, пока не купим жильё в Кальяри, есть камин, и я научилась разжигать огонь вместе с папой. У папы целая система разведения огня. На дно, под несколько слоёв хвороста, кладутся газетные листы (не слишком много, иначе камин задымит и огонь потухнет), потом нужно положить веточки потоньше и посуше, а потом – большие поленья. Когда всё готово, я поджигаю бумагу зажигалкой таким образом, чтобы пламя потихоньку тянулось вверх.

Я уже очень опытная и всегда поджигаю её с первого раза. Когда дрова загораются, я сажусь в кресло, вытягиваю ноги к огню и читаю комиксы, и это так здорово.

Короче говоря, нет, я бы не хотела впадать в спячку, тем более что зимой я учусь: в четвёртый класс я пошла в новой школе в Кальяри, и у меня новые одноклассники и новые учительницы, и это тоже здорово, хоть мне и сложно.

Но к ёжику это сейчас не имеет никакого отношения.

Проснувшись на следующий день, я побыстрее умылась, оделась и, даже не позавтракав, побежала во двор посмотреть, там ли ёжик. Его там не оказалось, и яблоко он не съел. «Жалко, что он ушёл!» – огорчилась я. Но потом подумала, что он наверняка нашёл своё гнездо и теперь вместе с мамой готовится к спячке, так что это даже к лучшему. Я вернулась в дом, позавтракала печеньем и травяным чаем, которые приготовила мне мама, и папа отвёз меня в школу в Кальяри. Днём, когда он за мной приехал, чтобы отвезти на еженедельный урок английского, я сразу спросила, вернулся ли ёжик, и он ответил, что нет. Тогда я окончательно убедилась, что ёжик со своей мамой и всё хорошо, и пошла на английский со спокойной душой.

В тот вечер после ужина, пока я грелась у камина и читала комикс, папа очень злился из-за того, что, как он выражается, «этот проклятый камин не тянет». То есть в этом доме неправильно сложили камин или давно не чистили дымоход. В результате дым, который должен выходить по дымоходу прямиком в небо, никуда не выходит или, по крайней мере, выходит не полностью. Часть его остаётся витать по гостиной, так что дымом и запахом дыма пропитывается всё: мебель, одежда, волосы, кожа. Мама говорит, что раньше ей никогда не доводилось стирать всю одежду каждый божий день. Вдобавок дверь, ведущую на балкон, нужно держать приоткрытой, иначе, по словам папы, мы все прокоптимся, как лососи, и умрём. «Да ладно! От чуточки дыма не умирают», – подумала я, но, возможно, они преувеличивают, как взрослые делают, когда хотят сострить. Так или иначе, дверь всегда приоткрыта, поэтому тепло, идущее от камина, смешивается с ледяным сквозняком с балкона и в доме всегда холодно.

– Представьте, как холодно ёжику, – сказала я.

– Всё ещё думаешь о ёжике? – спросила мама, готовя блины (сегодня её очередь готовить, а когда мама хочет приготовить блюдо-сюрприз, которое бы всем понравилось, то всегда делает блины, особенно если бабушка даёт нам яйца от своих кур). – Не переживай, он найдёт как согреться, природа всё продумала, – сказала она.

– Интересно, в каком укромном закутке он обосновался, – задумался папа. – Возможно, он нашёл полое бревно или забрался в живую изгородь из опунции, как это делают мыши.

«А не может ли мышь съесть ежонка?» – забеспокоилась я, но потом решила, что благодаря своим колючкам он точно сумеет защититься. «Ёжику сейчас хорошо, он проводит приятный вечер в тепле, прижавшись к своей маме, и ему наверняка теплее, чем нам в этом странном доме», – думала я, засыпая. Но это было не так.

2

На следующее утро мы проснулись, позавтракали, собрались и вышли из дома, чтобы поехать в город. Я быстро проверила каждый уголок сада – насколько это было возможно, учитывая, что ночью лил дождь и мне пришлось постараться, чтобы не намочить обувь и джинсы, – и нет, ёжик не вернулся в домик, который сделал для него папа, его не было там и в помине.

Когда я вышла из школы, было ещё светло – по вторникам я не занимаюсь ни английским, ни спортом, ни музыкой, – и папа, кладя мой рюкзак в багажник, сказал:

– Поехали домой, приготовим тесто для пиццы.

В то время он был немного зациклен на тесте и готовке и всегда хотел, чтобы я ему помогала, к тому же готовить пиццу весело, особенно когда нужно растягивать колобки теста, а потом добавлять соус, моцареллу и другие ингредиенты. Но кого же мы увидели, когда приехали домой и вышли из машины?

Во дворе под лестницей, ведущей в дом, стояла мама, снова держа в руках милого ежонка.

– Он вернулся, – сказала она. – Он ещё не впал в спячку.

Папа в три быстрых шага обогнал меня, подошёл к ней, хорошенько рассмотрел зверька и объявил:

– Этот ёжик не собирается засыпать, он умирает.

– О нет! – воскликнула мама. – С чего ты взял?

– Разве ты не видишь, что он весь дрожит от холода? – спросил папа. – И странно, что он всегда появляется днём, разве ежи не ночные животные?

– Ты прав, – сказала мама. – Я об этом не подумала.

– Отнесу его в дом. – Папа забрал у неё ёжика и взбежал по лестнице через две ступеньки. Мы поспешили за ним, и я попросила его быть осторожней: не хватало только, чтобы он упал с этим колючим клубочком в руке.

Мы оказались в эпицентре чрезвычайной ситуации. Мне нужно было делать домашнее задание по английскому, а потом десять минут заниматься скрипкой и сольфеджио, мама должна была вести онлайн-совещание, но отменила его, а папа собирался замешивать тесто для пиццы, но сказал, что сегодня мы обойдёмся спагетти. В нашей жизни вдруг появилось кое-что поважнее – спасение ежа. Потому что после недолгих поисков в интернете папа выяснил, что этот несчастный свернувшийся клубком зверёк с полузакрытыми глазами действительно не собирался засыпать на зиму. Он собирался закрыть глаза навсегда. Если бы ему не повстречались мы – КАПУТ, ЧАО, ПРОЩАЙ, ПОКОЙСЯ С МИРОМ.