– Нет!
– Знаешь, сколько весит теннисный мяч?
– Окей, – медленно произнес Сигмунд, – попробуем еще. Надень свой выходной костюм.
Маркус захватил с собой темный выходной костюм, белую рубашку и галстук и собирался надеть его на обед в ресторане «Фишляндия». Он переоделся.
– И как я выгляжу? – нервно спросил он.
– Стильно. А теперь пройдись.
– Куда?
– Взад-вперед. Так, да. Отлично. Элегантно. Теперь говори!
– А что мне сказать?
– Что угодно. Только говори. Сделай вид, будто ты сын миллионера, который всю жизнь ходит в костюме.
– У меня не получится.
– Получится. Просто вживись в костюм. Так же как ты вживаешься в свои письма. Ну, давай.
Маркус медленно заговорил. Сначала с сомнением, а потом все живее и живее. Не думая, он воспроизводил слова точно так же, как рассказывал о леднике или писал письма, и, пока говорил, обнаружил, что он уже больше не Маркус Симонсен. Он стал Маркусом-младшим. Он рассказал о любви к норвежской природе, о забавных эпизодах из школьной жизни, об одноклассниках, которые ему завидуют, потому что у него больше карманных денег, об увлекательных теннисных чемпионатах, которые он выиграл, об интересных поездках в экзотические страны, о докучливых репортерах из желтой прессы, которые преследовали Маркуса-старшего, об одиночестве оттого, что он не такой, как все. Потому что, в конце концов, он был другим. Не такой, как все, сын миллионера. И самое удивительное, было не заметно, что он сочиняет. Все казалось правдой. Он не делал вид, будто он Маркус Симонсен-младший. Он был Маркусом Симонсеном-младшим. Слова текли сами собой. Он только принимал их и передавал дальше и все это время расхаживал взад-вперед по номеру. Иногда задумчиво, сложив руки за спиной, иногда возбужденно жестикулируя. Наконец он остановился перед Сигмундом и посмотрел ему в глаза, печально улыбаясь.
– Ты знаешь, Диана, – сказал Маркус, – иногда я мечтаю стать самым обыкновенным мальчиком. Ты меня понимаешь?
Сигмунд молча кивнул. Он был сражен. Он надеялся, что ему удастся вытянуть из Маркуса скрытые таланты, но о таком невероятном перевоплощении он даже не мечтал.
– Ну как? – с опаской спросил Маркус. И секунды не прошло, как он снова стал самим собой.
– Это было… гениально.
– Ты серьезно?
– В жизни ничего круче не видел. Как тебе удалось?
– Не знаю. Просто получилось, и все.
Сигмунд энергично кивнул.
– Понимаю, – сказал он.
Маркус знал, что Сигмунд не понимает. Пожалуй, Сигмунд соображал лучше него, но у него не было достаточно фантазии, чтобы понять, что Маркусу становится гораздо легче, когда он не думает. Когда он думал, все сбивалось, как в танцевальной школе. Но когда он не думал, он в самом деле становился другим человеком. Он не мог объяснить этого, но знал, что так оно и было. И это было вовсе не сложно. А даже легко. Неприятно легко. Все легко, когда только тебе удается не быть самим собой.
– По-моему, я больше способен не быть самим собой, чем быть им, – сказал он медленно.
– Да, – отозвался Сигмунд, – ты здорово преобразился.
Он сказал это с некоторым превосходством, и Маркус знал, что это из-за неуверенности.
– Это совсем не сложно, – сказал он в ободрение, – хочешь попробовать?
Сигмунд посмотрел на часы.
– В другой раз. Твой отец ждет нас в холле.
Маркус кивнул. Он был вполне доволен, но в то же время во рту у него остался неприятный привкус. Наверное, остатки морской болезни.