Маркус знал, что, пока они шли к велосипедам, Эллен Кристина по-прежнему сидела на камне и неотрывно смотрела на море, не потому что ей хотелось сидеть, а потому что она так сказала и потому что не хотела, чтобы Сигмунд обнаружил, что сказала она так из-за него.
– Может, нам вернуться? – спросил он.
– Зачем это?
– Ну да, – пробормотал Маркус, – правильно.
– Что правильно?
– Что у меня в два раза больше фантазии.
Глава седьмая
Монс мог уйти в отпуск только в начале июля, и у них еще не было никаких планов на лето. Маркусу это нравилось, потому что он никогда не знал, чего можно ожидать от путешествий. За границей могли украсть паспорт и деньги, а в Норвегии могла сломаться машина на какой-нибудь магистрали. Сигмунд тоже сидел дома. «Деньги и власть» по телевизору продолжались серия за серией, и Маркус вместе с Сигмундом основали собственный тайный фан-клуб Дианы Мортенсен. То есть скорее это был не фан-клуб, а организация в ее защиту. Они назвали клуб «ПД», что значило «Помоги Диане!» Главный штаб клуба находился на краю леса над старым карьером, который люди использовали для нелегальной свалки и спортивной стрельбы в выходные. Ни Маркус, ни Сигмунд особо не умели строить дома, но они раздобыли несколько досок и нашли в карьере старый брезент. Там же они старательно собрали архив Дианы Мортенсен, состоявший из фотографий и газетных и журнальных вырезок. Ее письмо и фотографию, присланные Маркусу, они положили в коробку из-под конфет, на которую поверх изображения королевы Сони они наклеили фотографию Дианы Мортенсен. Тайные встречи проводились раз в два дня, а на повестке дня всегда был один пункт: Диана Мортенсен.
Чем больше они ее обсуждали, тем больше беспокоились, а через десять дней, не получив ответ на письмо, заволновались всерьез.
– Не нравится мне это, – сказал Сигмунд. – Это молчание невыносимо.
– Может быть, она поняла, что мне всего тринадцать, – сказал Маркус.
Сигмунд рассеянно на него посмотрел:
– Ни один тринадцатилетний мальчик такого письма не напишет.
– Может, она подумала, что мне помог отец или еще кто-нибудь.
– В таком случае, она без сомнения связалась бы с твоим отцом.
– Почему это?
– Потому что письмо задело ее за живое.
– Откуда ты знаешь?
– Все, хватит говорить про письмо, – сказал Сигмунд, – будем говорить о Диане.
– А чем мы сейчас занимаемся?
– Нельзя бежать от действительности, – серьезно сказал Сигмунд.
Маркус взглянул на него растерянно:
– То есть?
– Ты не хуже меня знаешь, что у Дианы проблемы. Какой смысл объяснять ситуацию тем, что она не смеет написать тебе. Если она не пишет, значит, ее проблемы еще больше, чем я думал.
– Думаешь, ее хватил паралич?
– Я ничего не думаю. Я знаю только, что дело серьезно.
Маркус кивнул:
– Да, пожалуй.
Под своим брезентом они принесли присягу, и присяга звучала так: «Всё для Дианы!»
– Что будем делать? – спросил он.