Бесконечно длинная весна: читать начало книги онлайн

Она видит жест Августины, не открывая глаз: пальцы пистолетом – и смеется. Августина тоже смеется, и смех выходит толчками, фонтанными струями летит к потолку. В голове эхо от ударов сжатого воздуха по голосовым связкам. Тело вздрагивает от сокращений диафрагмы, и затылок чуть не стукается о пол. Потом смех иссякает, и тектонический танец островов на потолке затихает, и она думает: если я прикоснусь к ней, если я хотя бы случайно дотронусь до нее – она проберется в меня и никогда больше не вылезет, она ни за что не оставит пространство внутри меня, она упрется своими жилистыми руками и большими ступнями, и я ничего не смогу поделать. Надо отодвинуться немного, на всякий случай, но сил нет. Нет сил сдвинуться с места. Мои руки и ноги – большие, мешковатые дождевые облака. Она слышит капли, неровным ритмом бьющие в окно, и сжатые, рыдающие выдохи Августины. Закрывает глаза и видит берег, а на нем – следы ступней, и все они идут в одном направлении – к морю. Они похожи на вопросительные знаки, обычные и повернутые зеркально.

Ее будит дневной свет, сочащийся сквозь тонкие занавески. Надо было накинуть покрывало на карниз. Ей снилось, что девочка сбрасывала с себя одеяло во сне и мерзла, голубая сеточка капилляров покрывала руки и ноги. Она укрывала дочь, подтыкая края под съежившееся тельце, но девочка опять все сбрасывала. Она помнит, как думала во сне: хочешь мерзнуть, да, ты мерзнуть хочешь, да? И опять укрывала, пока девочка не мотнула головой, повернув лицо к ней, и тогда она поняла, и перенесла ее, уже такую большую, со стебельно-длинными ногами и руками в свою кровать, и они лежали, прижавшись друг к другу, кожа к коже, в своем коконе, в темноте, которая понемногу превращалась в рассвет.

Она не помнит, когда снова нужно быть на связи. Включает мобильный, тот медленно вытягивает себя из забытья, моргает, пробует отправить волны в пространство. Следующая сессия через полтора часа. С клиентом, который всегда нудит о своей работе, своих коллегах, несправедливостях, заметных только ему, о заговоре идиотов, кастах и кланах, и хочет слышать только одно: «Я вас понимаю, какие же они дураки». Тогда его лицо разглаживается, черты смягчаются, сначала он умолкает, а потом говорит: «Не-ет, все не так плохо. Некоторые вообще нормальные». А что, если сказать: прекратите-ка все это и отправляйтесь в путь. Некоторые ракушки въедаются в камни, врастают в них, чтобы обрести тяжесть. Лежат себе спокойно, пока не налетит настоящий шторм и не перевернет все вверх дном, и тогда камни уносит прочь, и красные водоросли с глубин смешиваются с зелеными стеблями на поверхности, и потом это черное месиво с сочно-красными прожилками сохнет на берегу. Отправляйтесь в путь, пока не налетел шторм, отправьте себя в путь! Наверное, такая сессия стала бы последней – может быть, так и надо. Она вздрагивает от сигнала мобильного. Лицо и пульсирующее сердечко. Нажимает на «принять», подносит мобильный к уху, ничего не говорит.

– Алло.

– Привет.

Долгое, долгое молчание. Сорок секунд, а то и все пятьдесят.

– Когда вернешься домой? – эхо из космоса: «…вернешься домой?»

– Скоро.

– Я волновался.

– Я поняла.

– У нее ведь день рождения.

– Знаю.

– Она только что научилась резать ножницами.

– Прекрасно.

– Тут обрезки шнурков везде валяются.

– Понятно.

«…нятно» раздается эхом в сети. Неприятный звук, как будто голос состоит из одних обертонов.

– Скоро, наверное, начнет резать провода.

– Ты должен отнять у нее ножницы.

– Я ничего не должен.

– Ну да.

– Да и ножницы детские, и я не совсем дурак. Так что успокойся.

– Я спокойна.

Молчание. Они взрослые люди. Всегда можно замедлить ход и повернуть назад.

– Ты вообще вернешься?

– Вернусь.

– Но не сейчас?

Снова молчание. Она слышит, как девочка икает. А может, это звуки из мобильного космоса. Она видит очки с толстыми линзами, которые надо протирать часто, очень часто, и густые волосы. Девочка не выносит случайных прикосновений, но почему-то торжественно и будто радостно замирает, когда ее стригут: «теперь вот эту прядку, чик! а теперь вот эту прядку, чик! теперь вот эту…» Рассматривает себя в зеркале широко распахнутыми глазами.

– Выведи ее на… пикник. Не знаю.

– Я знаю, что ты не знаешь. – Пауза. – Осторожней за рулем.