Поляки в Пермском крае: очерки истории и этнографии: читать начало книги онлайн

В промышленности трудились только поляки Кунгура и Чердыни. В обрабатывающей промышленности и изготовлении одежды было задействовано примерно по 10 %. Обработкой пищевых продуктов занималось не более 8 % поляков. В Кунгуре и Чердыни прислуга и поденщики составляли 18 %, в Соликамске – 9 %. Число поляков, занятых в торговле, было не велико – 4–8 %. В Осе и Оханске поляки вообще не торговали. Сельским хозяйством занимались только поляки Осы²⁴⁷.

Обобщая все данные, можно сказать, что наибольшая часть поляков несли государственную и общественную службу, принадлежали к интеллигенции и военным. Несколько меньше поляков работали в промышленности и находились в услужении.

Мы не располагаем исчерпывающими данными о расселении поляков в уездных городах, но на основании сведений о заключении купчих крепостей на покупку домов можно узнать о тех, кто продавал или покупал их в 1870–1880-е гг. Больше всего данных мы имеем по Кунгуру. Поляки селились и в первой, и во второй частях города. В первой части они жили довольно близко друг к другу в самом центре города. Во второй части поляки тоже имели дома неподалеку от соплеменников. Все они тяготели к набережной р. Сылвы – примером может служить усадьба коллежского асессора П. Г. Андрузского. На его усадьбе, помимо жилых и хозяйственных построек размещалось пивоваренное заведение. Некоторые поляки снимали жилье в домах местных жителей. Например, губернский секретарь Г. Г. Граховский жил во второй части Кунгура по Сылвенской-Набережной улице в доме Склюева; сосланный на жительство В. А. Богоявленский – в первой части города на Успенской улице в доме Валуевой; кунгурский 1-й гильдии купец В. Е. Фоминский имел несколько домов: один – во второй части Кунгура и два – в первой²⁴⁸. Надо полагать, что на размещение домов поляков в Кунгуре влияла не столько близость соплеменников, сколько деятельность каждого человека. Если он занимался каким-либо производством, то покупал дом во второй части города, если нет – то в первой.

Нам известно что, как минимум, четверо домовладельцев г. Осы были поляками. Трое из них проживали в центральной части. Все они были мещанами. А. И. Заградская жила на Почтовой улице, П. Е. Волконская – на Ершовской. Дом коллежского асессора К. Ф. Дзержинского находился за речкой Осинкой на Осинской улице. В г. Оханске также упомянуты поляки, в основном это были чиновники и военные. Селились они в центре города. Так, штабс-капитан И. А. Анруцкий жил на Казанской улице, коллежский асессор П. И. Семевский – на углу ул. Успенской и Сибирского тракта, надворный советник П. Д. Подлипский – на Пермской улице, потомственный почетный гражданин Н. Ф. Добротворский – на Екатерининской. Мещане селились на окраинах. Жена оханского мещанина А. М. Свирская проживала в Солдатской слободе²⁴⁹.

В центре г. Чердыни тоже проживали поляки. Все они были состоятельными людьми. Самыми богатыми из них были потомственные дворяне В. И. и С. А. Поклевские-Козелл. Они имели два дома во второй части города: один – на углу Нижне-Торговой и Соборной улиц, второй – на углу улиц Юргановской и Соборной. Поклевским-Козелл принадлежали еще два дома в центре г. Соликамска на Преображенской улице. Также три дома имел в Соликамске коллежский секретарь Е. В. Иерусалимский – один на углу улиц Преображенской и Суровцевской и два – на Торговой²⁵⁰.

Национальные особенности жилища в городах постепенно нивелировались в силу влияния полиэтничной среды, постоянной смены хозяев домов и других факторов. В домах зажиточных поляков было много общих черт с домами русских, чему способствовало то, что дома нередко переходили по нескольку раз от одного владельца к другому. Поляки во всех городах занимали высокие должности, были достаточно состоятельны. Со временем положение в обществе и условия жизни поляков стали более разнообразными. Вот несколько примеров.

Наиболее состоятельным из всех известных нам поляков являлся потомственный дворянин действительный статский советник А. Ф. Поклевский-Козелл. Представление о его состоянии дает завещание. Жене он завещал каменный дом с надворным строением и землей в Санкт-Петербурге на набережной Фонтанки и 400 тыс. руб., дочери, жене флигель-адъютанта Его Императорского Величества А. Ризенкнауф, – 500 тыс. руб. Сыновьям (Викентию, Ивану, Станиславу) он оставил все движимое и недвижимое имущество: деньги, банковские билеты, акции, облигации, денежные капиталы, земли, леса, фабрики, заводы, дома. Сыну Альфонсу – 240 тыс. руб. У него были дома в нескольких городах Пермской губернии. Нам известно, что в Чердыни находился двухэтажный полукаменный дом с деревянным флигелем, деревянными службами, скотным двором, каретником, баней, воротами, каменным подвалом и усадебной землей, оцененный в 3500 руб. Еще один деревянный дом размещался в Соликамске. Его цена составляла 4000 руб.²⁵¹

Разницу в имущественном положении поляков Прикамья можно представить, сравнив рассмотренное наследство с наследством соликамского ксендза Люциана Генбицкого. Его капитал составлял: 147 руб. 65,5 коп. деньгами, золотые карманные часы, серебряные часы, 5 рубашек, перочинный нож, 2 бритвы²⁵².

В г. Оханске польскому мещанину принадлежал деревянный дом с пристроем стоимостью 30 руб., а чиновнику – двухэтажный деревянный дом, одноэтажный флигель, одноэтажная ямщицкая изба, амбар, каретник, 2 конюшни, погреб, навес, сарай, баня, колодец с водокачальней – всего стоимостью 2500 руб. Многие поляки имели в городах по нескольку домов. Кунгурский 1-й гильдии купец В. Е. Фоминский имел 4 деревянных дома и каменное кожевенное заведение, оцененные в 1500 руб. Происходящий из духовного звания уроженец Виленской губернии кунгурский временный 2-й гильдии купец А. Д. Новицкий, из бывших ссыльных, владел в Кунгуре каменным двухэтажным домом за 2000 руб.²⁵³ Эти примеры подтверждают то, что к концу XIX в. поляки полностью обжились в уездных городах Пермской губернии и, благодаря своему в целом хорошему материальному положению, могли достаточно комфортно обеспечить свой быт.

Поляки в истории заводских и сельских поселений

Поляки в Прикамье составляли незначительное число среди всего населения городов и уездов западной части Пермской губернии, но были расселены почти повсеместно, в каждом пермском уезде. Благодаря исследованиям ученых и краеведов открыты многие неизвестные страницы их истории, изучены биографии. Однако большая часть исследований касается жителей губернского и уездных городов, и весьма немногочислены свидетельства о том, чем занимались поляки в заводских поселках, селах и деревнях. Материалы по Суксунскому заводу и сельской заводской округе отчасти раскрывают эту тему²⁵⁴.

В Суксуне хорошо известны фамилии Яновский, Издеберский, Козерацкий (в иных документах – Козерадский), Высоцкий, Скалецкий. Это были горные начальники, служащие Суксунского завода, врачи и учителя. Прекрасный материал дают метрические книги церквей Суксунского завода и округи, они не только подтверждают присутствие поляков на этой земле, но и раскрывают особенности конфессиональной жизни, семейных и общественных отношений. Метрические записи Вознесенской церкви, к сожалению, мало исследованы. Охватывают они период с 1851 по 1919 г. Поляки Суксуна либо те из их соотечественников, кто приезжал в гости на семейные торжества, свадьбы и крестины, отмечены в метрических записях. Например, в метрической книге суксунской Вознесенской церкви за 1851 г. упоминается начальник 1-й дистанции 11-го отделения 4-го округа путей сообщения корпуса горных инженеров поручик Павел Михайлович Бузько, римско-католического вероисповедания, женившийся на дочери надворного советника Раисе Волковой. Свидетели по жениху и невесте – подполковник, горный инженер Михаил Иванович Фелькнер, губернский секретарь Аполлон Саввич Буевский, заводской исправник Игнатий Иванович Яновский²⁵⁵. В 1857 г. вдова Яновского Мария Николаевна выходит замуж за вдовца, бывшего городничего г. Красноуфимска, отставного штабс-капитана Ивана Францовича Кандиба, римско-католического вероисповедания²⁵⁶. В записи об этом бракосочетании упоминаются и свидетели по жениху и невесте: Александр Карлович Трещинский, барон Александр Карлович Каспар, титулярный советник Иосиф Братновский и отставной полковник Христофор Александрович Деви. Браки католиков и лютеран с православными русская церковь не запрещала, поэтому невеста могла быть католического или лютеранского вероисповедания, а жених – православного, и наоборот. За 1850–1870-е гг. иностранные фамилии встречаются чаще, чем за остальные десятилетия конца века. Скорее всего, это связано с тем, что в селе находилась главная контора по управлению заводами Суксунского горного округа. С 1863 г. Суксунские заводы Демидовых временно находились в казенном управлении. К тому же постройка красивой каменной трехпрестольной Вознесенской церкви полностью завершилась к 1850 г. (время строительства 1796–1850)²⁵⁷. Вот еще одна интересная запись о бракосочетании. В 1868 г. врач суксунских заводов А. П. Щербаков, первооткрыватель суксунской лечебной грязи и основатель первых курортных сезонов в Суксуне, венчался с 17-летней дочерью судебного следователя Пермской губернии Красноуфимского 1-го участка Суксунского завода Генриха Козерацкого Саломеей, римско-католического вероисповедания. Свидетелями на свадьбе были сыновья Генриха Антоний и Маврикий. Сам Генрих Козерацкий записан в метрической книге как дворянин г. Казани²⁵⁸.

Одной из знаковых фигур в истории Суксунского края является личность Л. Ф. Окинчица, заводского и земского врача, с именем которого связана не только врачебная практика, но и развитие курортного дела на Урале. Людвиг Фаддеевич (Людвиг-Сигизмунд Фаддей) по происхождению поляк, католического вероисповедания. Родился он в 1835 г. в Гродненской губернии. Окончил курс наук в Императорском Московском университете по медицинскому факультету. Советом Императорского Московского университета 14 июня 1862 г. утвержден в звании уездного врача. Начал служить в Гродненской губернии, занимался частной практикой в Свислочи, где и имел место жительства. В 1863 г. арестован за контакты с предводителем отряда польских повстанцев Казимиром Кобылинским. Был выслан на Урал в г. Кунгур, где жил под надзором полиции. Здесь он продолжал заниматься врачебной практикой²⁵⁹. Согласно послужному списку определен врачом Суксунских заводов с 1 января 1970 г.²⁶⁰ Уже в 1871 г. фамилия Окинчица Л. Ф. появляется в журналах Красноуфимского земства и на страницах метрических книг Суксунской Вознесенской православной церкви²⁶¹. Местное горное начальство и служащие неоднократно приглашали его в крестные детям, в свидетели на свадьбы.

Л. Ф. Окинчиц сменил на посту рано ушедшего из жизни врача А. П. Щербакова, с именем которого связано открытие сероводородных иловых грязей в Суксунском пруду (1865), описание сероводородных Ключевских источников и применение их для лечения заболеваний. Будучи заводским врачом, А. П. Щербаков в 1867 г. открывает в Суксуне лечебницу минеральных вод, которую содержит на свои средства²⁶².

Лечебница размещалась в сосновом бору, сюда приезжали состоятельные люди «на воды». Лечили в заведении кумысом, «сгущенным» аппаратом воздухом, минеральными водами: Ключевской серной, Красноярской соляной и Морозковской железной, – и грязями, находящимися в Суксунском селении и его окрестностях. К сожалению, очень ранняя смерть Щербакова не дала ему довести до конца многие исследования и прервала работу. Людвиг Фаддеевич Окинчиц, сменив на должности А. П. Щербакова, выкупил Суксунское лечебное заведение у его вдовы Саломеи, в девичестве Козерацкой²⁶³ (см. выше). На фотографиях Суксуна начала прошлого века четко красуются надписи «Курортъ. Заводъ Суксунъ». Следовательно, Л. Ф. Окинчиц содержал лечебницу довольно долгое время. Возможно, нашлись продолжатели дела и после его отъезда из Суксуна. Старожилы рассказывали, что эта лечебница действовала до начала XX в.

О лечебнице Л. Ф. Окинчица сохранились уникальные воспоминания жителя Суксунского завода Гавриила Андреевича Маношина, 1854 г. р., записанные учителем химии Николаем Григорьевичем Малелиным в 1934 г.: «Примерно в 1870 г. и далее в течение пяти лет было гуляние в Суксунской роще. Только летом. Приезжали издалека аристократия. Устраивал все врач Окинчиц. Хороший был врач. Работал частно, сам от себя. Устраивал ванны, лечил ваннами. Воду возили из с. Ключи, Суксунского серного ключа и из д. Красный Яр – соленую воду. Возили воду в бочках (возчик Федор Федорович Седельников, его сын Михаил, теперь сапожник, живет по ул. Б. Сосновка), но этой воды серной как из Ключей, так и из Суксуна брали немного, примерно бочку, а больше из Красного Яра. Принимали ванны и гуляли в лесу, сосновом бору. В лесу были дорожки, которые усыпаны песком до самого «Ближнего лога», в лесу была «светличка». Столовались больные там же, у Окинчица. Был повар, для больных питание готовили. Значительная часть больных жили в камерах тут же в общежитии у Окинчица, а многие больные жили на квартирах у граждан, но это те, кто по бедности. Столовались тоже у Окинчица. Съезжалось человек 60–70 и около сотни. Приезжали и из прочих держав, у Окинчица и останавливались. Была построена паровая машина, грели воду. Окинчиц принимал больных и граждан завода Суксун и других у себя. Съезжались в мае месяце, с 1 мая, лето проживали, а уезжали к осени. Потом врач Окинчиц уехал, причина, почему уехал, неизвестна. Все лечение прекратилось. Строение досталось, видимо, заводскому управлению, так как все считалось господским. У Окинчица в кабинете был скелет – помню, мы забегали мальчиками туда, и он предупреждал, чтобы не испугать нас»²⁶⁴.

Время появления Людвига Окинчица на Суксунской земле совпало с учреждением в 1870 г. Красноуфимского уездного земства, органа местного самоуправления. Земство большое внимание уделяло медицинскому обслуживанию населения. Именно тогда стараниями земцев территория уезда была поделена на четыре сектора и распределена между четырьмя имевшимися в уезде врачами. Людвиг Окинчиц заведовал вторым участком. С ним работали фельдшер Фролов и акушерка Кашина. Вместе они обслуживали волости: Суксунскую, Верх-Суксунскую, Златоустовскую, Торговищенскую, Сыринскую, Агафонковскую, Молебскую, Сылвенскую, Шайтанскую, Уткинскую – всего 113 деревень с населением 47 422 чел. Им помогали фельдшеры перечисленных участков: Недугов, Блохин, Крапивин, Синайский, Сулимов²⁶⁵. Людвиг Окинчиц совмещал две должности: заводского и земского врача.

Как явствует из послужного списка Людвига Окинчица, он постепенно продвигался по службе, и указом правительствующего Сената от 23 апреля 1881 г. за выслугу лет произведен в чин коллежского советника, а позже, в 1883 г., – в чин надворного советника²⁶⁶. К сожалению, более подробных сведений о жизни доктора на Суксунской земле мы не имеем. В «Приговорах Златоустовского волостного и Молебского сходов», правда, записано: «…врач Окинчиц в продолжении 15 лет оказывал населению безвозмездную медицинскую помощь, отличаясь при своем усердии к делу полною внимательностью в лечении бедного люда во всякое время, чем приобрел себе не только от заводского населения, но и от окрестных жителей, прибегающих к помощи г. Окинчица, полнейшую благодарность»²⁶⁷. За полезную и оперативную службу доктора Красноуфимское земство доплачивало ему 1000 руб.²⁶⁸

Врачу приходилось постоянно посещать все участки. Свидетельство тому – содержание одного из «Отношений» земству, где Людвиг Фаддеевич сообщает, что не поедет в Сылвенский завод для предупреждения тифа у населения, и мотивирует это тем, что не может оставить на произвол своих многочисленных больных в Суксунской округе. Земство не имело средств открыть дополнительный участок или найти дополнительно самостоятельного земского врача, поэтому Окинчиц и являлся земско-заводским врачом. И резиденция его располагалась слишком далеко от Сылвенского завода²⁶⁹. На весь Красноуфимский уезд в 1880-х гг. приходилось 30 врачей, 26 фельдшеров и два ветеринара. Кстати, по документам, половина врачей в уезде носила польские, немецкие и еврейские фамилии²⁷⁰.

Из отчетов доктора Л. Окинчица мы узнаем, что в год он обслуживал в Суксунском участке до 3 тыс. человек, причем со всем набором распространенных в ту пору болезней. Только с тифом в 1882 г. к нему обратился 31 человек! В этом же году население участка более всего пострадало от эпидемии скарлатины. Как пишет Окинчиц в отчете: «Изолировать больных не было никакой возможности, и распространение эпидемии шло поэтому очень быстро… Смертность хотя и была очень значительная, но саму эпидемию нельзя причислить к злокачественным, т. к. самое большее число смертных случаев зависело от тех жалких гигиенических условий, в которых находились заболевающие, и от индивидуальных причин»²⁷¹. Доктор Л. Окинчиц постоянно поднимал в земстве вопрос о гигиене населения, о найме квартир для участковых фельдшеров, которые принимали пациентов на дому в неприспособленных помещениях. Он также требовал от земства походные аптечки для каждого фельдшера, поскольку больных приходилось принимать и на выездах. «Недостаток больничного лечения с каждым годом все более и более дает себя чувствовать…» – писал врач в своих отчетах земству²⁷².

За особые заслуги государь Император в 1886 г. наградил суксунского заводского врача орденом Станислава 3-й степени²⁷³. В 1887 г. Людвиг Окинчиц с семьей переехал на жительство в Кунгур, куда его пригласили на должность врача²⁷⁴. Позже он был членом Пермского статистического комитета. Скончался в 1909 г. Его могила на Егошихинском кладбище сохранилась среди других польских погребений.

Семья заводского врача была большой: два сына и три дочери. Врачебным делом занялся и его сын, Людвиг Людвигович Окинчиц. Родился он в Суксунском заводе в 1874 г. По окончании Пермской мужской гимназии в 1894 г. поступил в Санкт-Петербургскую военно-медицинскую академию. Окончив ее в 1899 г. с отличием, начал работать врачом в знаменитой Обуховской больнице Санкт-Петербурга. В 1903 г. получил звание доктора медицины²⁷⁵. Людвиг Людвигович был известен в России как выдающийся онколог-гинеколог, который впервые в 1933 г. поднял вопрос о профилактике и активной борьбе со злокачественными опухолями. В советское время в 1922 г. он был назначен главным врачом Петербургского роддома № 6, при котором благодаря его стараниям была создана специализированная женская поликлиника. Л. Л. Окинчиц развил в стенах родильного дома большую оперативную деятельность: создал хирургическую школу, усовершенствовал лабораторные методы обследования, им была организована лаборатория. С 1935 г. в роддоме стало применяться медикаментозное обезболивание родов. В 1936 г. даже открылось отдельное онкологическое отделение. Надо сказать, что до сих пор в акушерской практике в целях профилактики послеродовых кровотечений известен метод бережного ведения послеродового периода при ручном отделении последа, названный медиками как «рукав Окинчица»²⁷⁶. Немало заслуг на счету доктора Людвига Людвиговича Окинчица. К сожалению, жизнь его оборвалась в блокадном Ленинграде в 1942 г.²⁷⁷

Можно вспомнить много и других интересных судеб. Например, в Иоанно-Предтеченской церкви в с. Торговище служил священником поляк Павел Иванович Скалецкий. Родился и вырос он в Бессарабии. Когда и как он принял православие – не известно. Но семья Скалецкого проживала в Перми, и первоначально П. И. Скалецкий служил учителем, а духовный сан, по свидетельству приемной дочери его жены Александры Паутовой, он получил незадолго до революции. Был женат на выпускнице женского епархиального училища Марии Петровне. В с. Торговище П. И. Скалецкий начал служить с мая 1917 г., до этого супруги жили на севере губернии. Мария Петровна была учительницей. Детей в семье не было. Революционные события застали их в Торговище. П. И. Скалецкий власть большевиков не признал и помогал белогвардейцам. В июле 1919 г. он уехал из села вместе с отступавшими белыми отрядами. Жена его осталась в Торговище, позднее работала в Тохтаревской школе. В 1920-х гг. взяла девочку-сироту из Суксунского приюта (Детского городка № 1) Александру Паутову и воспитала ее. Заслуги Марии Петровны Скалецкой в народном образовании отмечены орденом Ленина, ее уважали как человека и учительницу. Впрочем, прозвище «попадья» оставалось с ней долго²⁷⁸.

Преподавателем военного дела и физкультуры в Суксунском двухклассном училище им. Л. Н. и И. Г. Каменских работал поляк Ян Янович Высоцкий. Когда Я. Я. Высоцкий появился в Суксуне, точно не известно, но, судя по воспоминаниям бывших учащихся, произошло это незадолго до Октябрьской революции.

Я. Я. Высоцкий выступил одним из организаторов и участников вооруженного восстания в Суксуне против большевиков летом 1918 г. Местный житель, бывший белогвардеец офицер М. В. Осолихин, будучи арестованным, на допросе в 1925 г. давал показания о том, как в Суксуне формировался повстанческий отряд: «В этом отряде было сформировано двести человек рабочих на четыре взвода, нумерации взводов не было… А руководителем всего этого отряда был подпоручик Высоцкий Ян Янович»279. Временный управляющий Суксунскими заводами Альбин Шишко, по словам М. В. Осолихина, являлся дядей Я. Я. Высоцкого. Далее М. В. Осолихин вновь говорит о Я. Я. Высоцком: «В момент проводившегося собрания выступали против советской власти гражданин Шантарич и Высоцкий, которые высказывались, что не давать людей в Красную армию, а [надо] восстать и свергнуть Соввласть…»280. (Шантарич – это не фамилия, а прозвище. – Прим. авт.) Из допроса явствует, что при наступлении красных повстанцы бежали в Нижне-Сергинский завод, где из них вскоре был сформирован особый Суксунский батальон из пяти рот, который вошел в состав Верхне-Удинского полка 3-й Сибирской Иркутской дивизии Колчака. Командиром 1-й роты был Ян Высоцкий. В декабре 1919 г. Высоцкий с Белой армией вновь вернулся в Суксун-завод. Дальнейшая судьба его не известна281. Д. Ф. Тюриков, выпускник Суксунского двухклассного училища 1919 г., первый комсомолец, активист, о Высоцком вспоминал: «Красиво гарцуя на лошади, вернулся руководитель восстания, бывший учитель военного дела и физкультуры Суксунского двухклассного училища Ян Янович Высоцкий. Теперь он белый офицер, командир конного отряда. Указав нагайкой на полуразрушенное от взрыва здание школы, он обратился к толпящимся на улице ученикам: “Вот что сделало для вас рабоче-крестьянское правительство”. Именно Я. Я. Высоцкий являлся организатором мобилизации суксунской молодежи в Белую армию»282.

Уже в годы Гражданской войны в д. Киселево под Суксуном переехала семья Лопатина (Лопачек) Петра Михайловича. В деревне он проживал с 1918 по 1937 г. Родился в 1872 г. на Украине, в с. Постаново Киевского уезда. По отцу Петр Михайлович был поляк. Но семья воспитала его в православных традициях, и он вырос глубоко верующим человеком. Фамилию ему поменял во время службы в царской армии какой-то военный начальник, которому очень приглянулся способный солдат. «Я, – говорил он, – не люблю поляков, а тебя люблю! Будешь Лопатиным!» В годы своей молодости Петр проживал на Украине, потом в Санкт-Петербурге, позднее ездил на заработки в Америку. Сам православный, был женат на польке, католичке. В д. Киселево появился он с семьей в разгар Гражданской войны. Дети Лопатиных, Вера и Михаил, тоже воспитывались в православной вере. Петр Осипович ходил в церковь, редкую службу пропускал. Читал религиозные книги, сочинения Сергея Нилуса, Иоанна Кронштадтского и предчувствовал, что скоро начнутся гонения. А своим родным говорил: «Вам меня не хоронить». И оказался прав: его арестовали в 1937 г. по обвинению в антисоветской агитации²⁸³. Потомки Лопатиных и сейчас живут в Суксуне.

Сегодня в районе и самом поселке проживают потомки поляков, в разное время появившиеся здесь. Венгельские – потомки польских ссыльных поляков из Читы, Чумаковские – потомки поляков, высланных на Урал. Поляки были и среди эвакуированных, приехавших в 1941 г. с Витебской фабрикой по производству очков. Некоторые из них остались в Суксуне, например, Анна Францевна Ильина (Шевяко) (1912–2000), ее дети и внуки. Галина Марьяновна Манохина (Соболевская) приехала в район по распределению и долгое время работала фельдшером в деревнях Суксунского района, в районной больнице. Ее отец, Марьян Францевич Соболевский, был чистокровный поляк, а дед по отцу, Франц Иванович, родился в 1896 г. в с. Окоп Киевской области. В годы войны Франц Иванович воевал на фронте и привез с войны в жены польку, совершенно не умевшую говорить по-русски. Впрочем, сам Марьян Францевич был женат уже на русской женщине из с. Орда. В семье Галины Марьяновны помнят о своих польских корнях.

Поляки Прикамья в материалах Первой Всероссийской переписи населения 1897 г.

Материалы Всероссийской переписи 1897 г. (Первая всеобщая перепись населения Российской империи. 1897 г. Вып. 31. Пермская губерния. СПб., 1904) дают наиболее полные сведения о расселении, численности, социальном составе, основных сферах деятельности народов Пермского Прикамья, в том числе и польского населения Пермской губернии. По данным первой Всероссийской переписи 1897 г. всего в Пермской губернии проживало 1980 поляков, что составляло менее 1 % от всех жителей. Основную часть польского населения составляли те, кто добровольно приехал в Пермскую губернию.

Большинство поляков проживали в г. Перми и уездных городах губернии. Можно с уверенностью говорить о преимущественно городской форме расселения поляков в Прикамье. В процентном соотношении доля городского польского населения составила 66,5 % против 33,5 % сельского населения. В западных уездах средоточием городской жизни поляков стал губернский центр Пермь и купеческий Кунгур, именно там сформировались наиболее значительные диаспоры. Только в г. Перми проживало 739 поляков, что составляло 37,3 % от всего польского населения губернии и 1,5 % от всего населения города. В Кунгуре зафиксировано 40 чел., следующими по численности поляков шли Чердынь и Соликамск (по 19 чел.), Оса (11 чел. и Оханск (1 чел.). Всего в западных уездах губернии – Пермском, Кунгурском, Осинском, Оханском, Соликамском и Чердынском – перепись отметила 1091 поляка, что составляло 55,1 % от всех поляков Пермской губернии.