Особенность: продолжительность аддикции неизвестна, при этом агрессивного поведения не наблюдается. Вменяема. Есть основание полагать, что аддикт не только осведомлен о своем состоянии, но и научился его использовать».
Поперек красная печать: «Исцелена».
И мелким почерком: «Прошла курс социализации.
Заверш. 4 июня 1968».
Далее подпись, имя оперативника (Ильина Е.В.) и несколько страниц с подробным описанием дела, исцеления и приложенный отчет куратора.
Что за бред? Может, Коля ошибся?
– Что это значит? – Серебров не собирался отставать от Николая, хотя аналитик уже достал телефон и собирался звонить начальнику. – Куда нас с Цветковой отправляют?
– Я откуда знаю. Мне сказали собрать конверт и достать билет, – недовольно отозвался аналитик. – Между прочим, только на нее, и вообще…
Серебров хотел ответить, но его прервал Сергей Игоревич, который протискивался между коробками.
– Цветкова, замечательно. И Серебров здесь, очень хорошо.
Начальник забрал документы из рук Бориса и всучил Лиле.
– Живо давай на вокзал. На метро будет быстрее. Запоминай, задание простое: съездить в Воскресенск, проверить давно исцеленную старуху. Это ее личное дело. В нем есть фотография, самая свежая. Вот аномалию с фото тебе нужно рассмотреть и подтвердить. Аналитики разглядеть не могут, и, так как речь о Луксуре, нужна женщина. Из Подмосковья запросили «девочку, которая разглядела и исцелила мори».
– Что? То есть я должна просто подойти к старушке, просканировать и уйти? – нахмурилась Лиля.
– Именно. Все остальное – не твоя забота. Тебя встретит аналитик, которая ведет дело, ее данные есть в конверте. Расскажет все подробно. Николай должен был распечатать сопроводительный лист с кратким описанием…
– Но… – пробормотала Лиля, не понимая, неужели ее серьезно собрались отправить непонятно куда.
– Все в папке, – мрачно отозвался ассистент.
– Ну, тогда чудесно. Вопросы есть? – спросил Игорич.
Вопросы были, но вовсе не те, которые стоит задавать начальству.
Воскресенск. Это где вообще? И уезжать сейчас, когда Дима в любой момент…
– Цветкова? – Сергей Игоревич нахмурился, чувствуя молчаливый протест подчиненной. – Понимаю, у тебя выходной, но, как видишь, дело срочное.
Внутри все трепетало, она никогда не делала ничего подобного. Она уже ошиблась с Димой, а теперь такое задание. Нить кольнула. Притвориться больной? Уставшей? Подвернуть ногу?
Но одного взгляда на начальника хватило, чтобы понять – она теперь охотница. Пускай и младший, но оперативник, а это значит, что ответ может быть один.
– Я поняла. Вопросов нет.
– Я с Цветковой? – уточнил Борис.
– Луксура проверять? – скептично уточнил Сергей Игоревич. – А если это рецидив, аддикция? Вот весело будет. Цветкова сама справится, и она будет не одна. Но хорошо, что ты здесь, тут есть интересный случай. Валер уже в отделе. Цветкова, что встала? Время не ждет. Давай бегом. Патрульные без дела на стоянке ошиваются, скажи, чтоб до метро довезли.
Лиля успела лишь обменяться коротким взглядом с напарником и, кивнув, молча ушла.
Воскресенск
18 июня, 2017 год
Ассистент взял билеты на фирменную электричку «Спутник» до Рязани – самые дорогие места. Устроившись поудобнее в кресле, а на соседнее закинув рюкзак, Лиля углубилась в чтение. Амулет все еще действовал – девушка чувствовала себя бодрее: с лица спала бледность, виски не сдавливало и мысли больше не путались, но все же Лиля не могла полностью сосредоточиться. Она читала отчет о том, как выслеживали Веронику Павловну, как проходило исцеление, вымотавшее охотницу, а сама думала о Диме. Нить то и дело начинала покалывать, будто приближался приступ, но боль отступала. Дима не требовал общения.
Мог ли он пойти на поправку или…