Борис тихо выругался под нос и нервно постучал по рулю.
– Это он тебе рубашку порвал?
– Все… немножечко вышло из-под контроля. Но я вырубила его кружкой…
– Чем?
– Ну такой… беленькой… с пушистой штукой…
Серебров пробормотал что-то похожее на «звездец», а Лиля вдруг рассмеялась. В ответ на весь страх, боль, всю усталость, что накопились за последние дни. Боже, как это нелепо звучит… она вырубила аддикта «беленькой кружкой»! Борис удивленно посмотрел на нее, но Лиля всегда смеялась так заразительно, что он с трудом сдержал улыбку.
– Ты же понимаешь, что в полной заднице и ничего смешного нет?
– Понимаю. У меня, кажется, едет крыша… – Лиля украдкой утерла выступившие слезы.
– Ладно, нам нужно подумать над местом, куда его выманить. В его квартире опасно…
– Нам? – Лиля удивленно посмотрела на напарника.
– Ты хочешь опять остаться один на один с поехавшим типом?
Почему-то к щекам прилила краска.
– Спасибо. Ты хочешь сегодня…
– Чем быстрее разберемся с этой дрянью, тем лучше. Плевать на работу и спецов, есть штука пострашнее. Он уже достаточно напитался, если пойдет перенасыщение, это ничем не лучше голода. Парень с таким же успехом обратится, но будет опаснее, еще и из тебя все вытянет до капли. Узнаем, что от тебя хочет Игорич, и сразу займемся аддиктом. Пока рассказывай все что произошло и как можно подробнее…
Войдя в здание, напарники поспешили к начальнику. Дверь в кабинет была открыта, и вокруг все было заставлено коробками. В коридоре стало теснее – два человека уже с трудом могли разминуться. Борис пошел как всегда первым.
– Игорич у себя? – уточнил Серебров, когда напарники подошли к кабинету. У входа стоял худощавый лопоухий парень. Несмотря на темно-русые волосы, все его лицо было усыпано веснушками. Николай, ассистент начальника. На самом деле из-за технического образования ему приходилось подрабатывать и сисадмином. А все началось с того, что Сергей Игоревич с трудом разбирался в технике и искал помощника, который «шарит во всей этой ерунде». Постепенно к Николаю начали обращаться и другие. Компьютеров в отделе было немного, но ломались они часто. Среди охотников даже ходило поверье, что чем старше оперативник, тем чаще рядом с ним ломается техника, мол, все это – воздействие контракта, развитие психических сил. Лиле казалось, что все прозаичнее. Во-первых, технику закупали далеко не новую, а во-вторых, из-за обилия бумажной работы охотникам постарше просто не было дела до компьютеров. Поэтому даже «технический прогресс» наступил в «Оке» гораздо позже – и то благодаря молодому поколению.
– О, добрый день, – Николай поднял руку, останавливая оперативников. – Так… Секунду, тут есть для Цветковой. Долго вы ехали… Но вроде еще должна успеть…
– Что успеть? – насторожилась Лиля.
– Казанский вокзал. «Спутник». Игорич расскажет. Вот, держи сразу, чтобы не терять времени, – Николай протянул увесистый желтый конверт. – Я все подготовил. И в первую переговорку. Скажу, что вы приехали.
Лиля с ужасом обнаружила красную потертую печать на пергаменте.
– Это что, шутка? – Борис перехватил папку и облегченно выдохнул – не красное. Знак отличался – на современной маркировке рисовали круг, вписанный в вытянутый овал, здесь же на фоне «глаза» стояла цифра «3».
– Без паники! – Николай понял причину замешательства. – Это старое дело, еще с тех времен, когда все было «красное». Для ознакомления…
– А что значит тройка? – Лиля заглянула в конверт. Внутри – целая куча бумажек и потрепанное дело, к обложке прикрепили черно-белые фотографии: две с девушкой, на последней сухонькая старушка у покосившегося дома. Над пожилой женщиной зависла причудливая тень. Брак при печати? Будто капнули краской. Так и хотелось поскрести ногтем – проверить. Серебров вытащил дело, сдвинул фотографии в сторону, и Лиля прочла:
«Имя: Зимова Вероника Павловна.
Обнаружена: 30 мая 1968.
Возраст: точный неизвестен.
Дата рождения в документах – 24 сентября 1942.
Не соответствует.
Тип: Л. Луксур.
Сложность: 3 (оранжевый).