Делать нечего, возвращаемся домой. Мы идем гуртом, в обнимку, толкая друг друга плечами. На руке у Хаима красуется мяч. А от калиток несутся уже голоса наших мам:
— Мишка!
— Хаим!
— Валерик!
— Лейзер!
— Коля!
— Муся!
— Раду!
И кажется, не будет конца этой перекличке.
Три старых акации растут у дома старого Барбиеру. В июне, когда они цветут, вся наша улица пахнет медом. Но для нас, мальчишек, главное достоинство акаций состоит в том, что их цветы можно есть. Мы карабкаемся по шершавым стволам, устраиваемся где-нибудь в развилке ветвей и набиваем гроздьями цветов полные пазухи. Это вкуснее любых леденцов.
С дерева виден весь двор Барбиеру. Там стоят два дома: один совсем ветхий, другой — поновее. В ветхом живет он сам со своей семьей, а новый сдает постояльцам.
Женщины на лавочке:
— Старый Барбиеру? Он уже счет годам потерял.
— А на девушек заглядывается, как молодой.
— Говорят, был когда-то первым красавцем в Бельцах.
— Первым не первым, а погулять любил…
Недавно к Барбиеру въехали новые квартиранты. Верно, незнакомая девочка, с утра до вечера сидящая на крылечке, тоже из них. Я уже третий день подглядываю за ней. Она какая-то странная: сидит неподвижно, прямо, сложив руки на коленях, только время от времени расплетает и снова заплетает светлую длинную косу… вот бы дернуть! Она не похожа на других девчонок: не прыгает, не играет в классики, не тормошит щенка. Просто сидит и смотрит куда-то.
— Эй! — позвал я ее с дерева на третий день. — Как тебя звать?
Повернула голову на мой голос, но увидеть не увидела: листва на акации густая, пышная.
— Ха-ха! Догадайся, где я! Никогда не узнаешь!
Я спрыгнул с дерева и толкнул скрипучую калитку.
— Так как тебя звать? — спросил я снова, подойдя к ней.
— Зоя, — ответила она, не поднимая глаз.
— Зойка-шмойка-тарапойка! — выпалил я машинально. — Ты откуда приехала?
Девочка снова взялась за свою косу. Она смотрела на меня в упор, как грустная красивая кукла. И что она на мне высмотрела?
— Не хочешь отвечать — не надо! Подумаешь, воображуля!
Я уже протянул руку, чтобы дернуть ее за волосы, но Зойка не шевельнулась, и моя рука повисла в воздухе.
Я даже невольно оглянулся назад: куда это она все время смотрит?
— Что ты там делал на дереве? — неожиданно спросила она. — Я тебя давно слышу. И вчера, и позавчера.
— Как что? — удивился я. — Акацию ел. Хочешь попробовать?