Приемник Хрущева: читать начало книги онлайн

Козлов. На XX съезде партии был поставлен этот вопрос. Так почему же вы, ленинцы, вы, скромные люди, почему вы не поставили этого вопроса сами, по своей собственной инициативе! Ведь хороший был город Пермь – наше русское замечательное название!

Голос. Ждали, когда будет решение XX съезда, а теперь сами решим.

Жуков. Надо на этом Пленуме принять решение и не откладывать дальше.

Козлов. Они принижают и порочат наши успехи в международных делах, особенно тов. Молотов. Разве, товарищи, не ясно, что за последнее время благодаря политике нашей партии мы имеем огромные успехи в международных делах? Я недавно вернулся из Финляндии со съезда партии, где я был по решению Президиума ЦК. Там были представители всех демократических стран, и они, приезжая на съезд, прежде всего шли к нашей советской делегации посоветоваться, вокруг нас все время были, по всем вопросам вместе. Какая любовь, какое доверие к Советскому Союзу! Мы приветствуем их, это сила в международном рабочем движении. Эти люди верят в нас. Так же вели себя китайцы и представители других стран демократического лагеря.

А у нас в Ленинграде? Товарищи, я о празднике скажу, я им предъявлю претензии. Приехало на праздник большое количество представителей стран. Приехали китайцы, чехи, румыны, югославы, поляки и другие. Мы приняли такое решение, чтобы приехавших гостей распределить по митингам, и они выступят по рабочим собраниям. Как же замечательно выступил представитель югославской партии! Он говорил: мы всегда с вами, мы с русским народом. Если наверху, у руководителей, идет перепалка, то мы с вами, верьте нам. Поляк говорил: я не ожидал такого приема. И был настолько растроган, что прослезился. Он говорил: я расскажу своему народу, как нужно относиться к Советскому Союзу. Он расчувствовался.

Был у нас и Тито в Ленинграде. Он вместе с тов. Булганиным приезжал к нам. Когда мы ехали вместе в машине, он говорил: слушайте, тов. Булганин, вам, вероятно, незаметно, а я у вас был десять лет тому назад и должен сказать, как изменилась обстановка, народ как у вас вырос. Политическая обстановка совершенно другая, ветер свежий подул. Наши друзья были в Ленинграде и во всей нашей стране. Как это замечательно. А они охаивают все это, вот такую линию они вели и на Президиуме. Были промахи, недостатки – в этом виноват Хрущев?! Они святоши, святые люди, а Хрущев – великий грешник. Даже Микояна, который выступил хорошо, они начали порочить, обмазывать, пачкать тов. Микояна.

Участники группировки не хотят слушать, когда по их вине тысячи людей пошли на плаху. Этого нельзя обсуждать, они говорят, это прошлое.

Голос. И надо шевелить прошлое.

Козлов. Надо. А вот тов. Хрущев сходил с президентом Финляндии в баню – это надо обсуждать. (Шумное реагирование в зале). Разве это не позорное дело?

Я, кстати, был в Финляндии с сельскохозяйственной делегацией.

Голос. В бане был?

Козлов. Сам скажу. Вот мы с Воробьевым были. Не один я у них был. Мне главный директор фирмы Валио сказал: «Господин, у нас лучших гостей приглашают в баню». В баню я сходил. У них баня на берегу озера. Побыл в бане, попарился, в озере поплавал. Очень приятная процедура. Ну что ж тут такого, тов. Молотов?

Суслов. В буржуазном озере купался. (Смех в зале).

Козлов. Потом я второй раз был в Финляндии, нас пригласил член Политбюро ЦК, говорит: «У нас обычай такой – в баньку приглашаем». Вот здесь тов. Кэбин сидит, от тоже мылся в бане.

Кэбин. Был, был, хорошая баня!

Козлов. Ну вот. И я мылся, и тов. Кэбин мылся. Вот до какого позора дошли люди.

Участники антипартийной группы пачкали людей, которых поднимал Президиум ЦК. Вот тов. Кузьмин. Я его знаю. Это молодой, растущий товарищ. Я его знаю как хорошего и способного работника, как человека. Шепилов возмутился: что это за выдвижение. У нас лучшие экономисты – тов. Сабуров и тов. Первухин. Вот кого надо двигать. Вы взяли Кузьмина, в подчинении которого будут члены ЦК. Да разве это можно? Разве это допустимо? Хотя все сами проголосовали за то, чтобы тов. Кузьмина назначить председателем Госплана и первым заместителем Председателя Совета Министров СССР. Это фарисейство.

Товарищи, я должен сказать, что Маленков несет персональную ответственность за «ленинградское дело».

Всем известно, что он завалил, довел до ручки сельское хозяйство и что он плохо работал на посту Председателя Совета Министров. И, несмотря на это, этот человек, к нашему сожалению, все еще сидит здесь.

Ему в партии не место.

Голоса. Правильно (аплодисменты)».

Выступая на Пленуме, Козлов дал характеристику и Булганину.

«Козлов. Я все-таки хочу сказать, что тов. Булганин и в личной беседе с нами, – вот здесь член ЦК тов. Смирнов, – вел хороший разговор о тов. Хрущеве. Все было хорошо, очень правильно. Булганин давал оценку Маленкову: это коварный, хитрый человек, которому нельзя доверять. И сам поверил этому коварному, хитрому человеку. Втянули Вас. Более того, он говорит: «Хотите, расскажу последнюю новость. Вы знаете, как моя облигация оказалась в руках Суханова?». И рассказал, как этот жулик, проходимец, помощник Маленкова, Суханов выкрал через сейф облигацию. Это история длинная. Украл и в свой сейф все забрал. Там целое дело.

Когда т. Хрущев и Булганин приезжали (в Ленинград – ред.), выступали на митинге перед десятками тысяч ленинградцев. И вот, оказывается, в то же время у тов. Булганина был камень за пазухой против тов. Хрущева. Это – позорное дело, тов. Булганин.

Товарищи, мы радовались этой дружбе, очень хорошо относились, приветствовали. Как же не радоваться? Крупнейшие деятели вместе едут, говорят вместе с народом, и вдруг у человека оказался камень за пазухой.

Голос. Это хуже, чем облигации красть.

Козлов. Я считаю, что это получилось потому, что тов. Булганин попал в закрытое письмо Центрального Комитета, обиделся на справедливое указание ЦК, что он преждевременно назвал Тито ленинцем. Он никакой не ленинец.

Хрущев. И сейчас мы не можем назвать его ленинцем.

Козлов. Правильно, не ленинец.

Два раза в период, я бы сказал, чрезвычайный для судьбы партии и государства, при мне, вот сейчас уже, в период прохождения Президиума, Никита Сергеевич обращался к Николаю Александровичу: «Друг, поверни, не на тот путь встал. Тебя затягивают на неправильный путь. Ты же знаешь меня, мы знаем друг друга давно». Нет, Булганин был непреклонен.