…А закончилась та первая командировка Лоскутова в жаркую Туркмению казусным случаем. Который Сергей назвал про себя «уроком на всю жизнь».
На прощание, перед завтрашним вылетом в Москву, командир части майор Борис Захаров и его заместители организовали баню. Обыкновенная армейская полковая баня. Древней постройки, как и вся Марыйская часть. Но парилка на дровах и с русской печкой-каменкой. Как положено, с тремя заходами в парилку, с берёзовыми вениками и с прыжками в бассейн с холодной водой. После жары и скрипящего на зубах вездесущего песка это очень нужное и полезное мероприятие.
После бани были посиделки в предбаннике. С шашлыками, водочкой и пивом. И с лещами, и с вяленой чехонью. Но всё умеренно и пристойно. По желанию и возможностям каждого. Перебравших спиртного среди здорового, спортивного коллектива не было ни одного.
А в самом конце трапезы принесли две огромные дыни. Борис Захаров сам нарезал их вдоль солидными длинными ломтями. Спелые, душистые, холодные – они были очень аппетитные. Все с удовольствием съели по три-четыре ломтя. Сергей тоже поел с удовольствием. Наравне со всеми. Он первый раз в своей жизни ел столь вкусную и душистую дыню. Пришли в гостиницу. Улеглись спать… И через час началось. Вырвало всё съеденное за вечер. Вывернуло наизнанку как какого-нибудь алкоголика. Очистило организм, как после горсти слабительных таблеток. Тошнота и слабость. Но лёгкость в теле необыкновенная.
Дорога домой была тяжёлая. Ругал себя Сергей нещадно. Друзья успокаивали:
– Не ты первый, не ты последний. Все люди по-разному воспринимают дыню, особенно после жирного мяса, шашлыка или плова. Привыкнешь. Везде нужна привычка, сноровка, закалка, тренировка. Иначе нам удачи не видать.
Друзья и сделали вывод: надо тренировать молодого инспектора.
Глава 5. Командир полка полковник Рохлов
24 октября 1979 года.
Третья командировка Сергея Лоскутова из Москвы была в Восточный погранокруг, в Алма-Ату и в Уч-Арал[33], сроком на двенадцать суток. Вдвоём с генералом Рохловым. Лоскутов с интересом присматривался к этим двум авиачастям и к лётчикам, в них служившим. Он, как и в прошлую командировку в Мары, был здесь впервые.
1977 год. Казахская ССР, полигон Чунджа. Командир 10-го авиаполка ПВ полковник Н. А. Рохлов на командирском кресле в кабине вертолёта Ми-8т
Дело ещё в том, что именно здесь, в 10-м Бурундайском авиаполку погранвойск под Алма-Атой, его сегодняшний начальник генерал Рохлов был командиром полка. И именно с должности командира этого полка он был назначен начальником авиаотдела Главного управления погранвойск в Москву. Сергей задавал себе вопрос: «Что же нового и передового сделал наш генерал в этой части? Ну, хотя бы по сравнению с Воркутой».
До Алма-Аты, с 1967 по 1972 год, в то время ещё будучи подполковником, Рохлов был командиром Отдельной арктической авиаэскадрильи погранвойск в Воркуте. А там Сергей служил и всю его историю, заслуги и нововведения уже хорошо знал. Как из одной-единственной комнатушки в аэропорту и зимнего балка[34] на гражданском аэродроме Воркуты он создал прекрасную пограничную авиачасть. И как из молодых лейтенантов и призванных в армию после авиационных институтов и школ ДОСААФа двухгодичников – то есть юношей, вообще не подготовленных для полётов, а в Арктике тем более, – сделал первоклассных полярных лётчиков…
И вот что Лоскутов увидел, вот что, разговаривая с командиром полка, заместителями командира и летая с рядовыми экипажами самолётов и вертолётов по Казахстану, выяснил в Алма-Ате.
В начале семидесятых годов все авиачасти погранвойск начали осваивать новую для них авиатехнику – турбовинтовые вертолёт Ми-8т и самолёты Ан-24 и Ан-26. В соответствии с планом авиаотдела ГУПВ одним из первых, после Тбилиси и Ворку ты, стал переучиваться и оснащаться новыми вертолётами 10-й Алма-Атинский отдельный авиаполк Восточного погранокруга. В связи со сложным высокогорным участком и с напряжёнными событиями на советско-китайской границе после известных событий на реке Уссури в районе острова Даманский и в районе казахского озера Жаланашколь. Половина лётчиков уже была переучена и летала на Ми-8, а вторая эскадрилья ещё летала на Ми-4.
И вдруг 3 июля 1972 года в полку произошло крушение Ми-4. Вертолёт упал высоко в горах, видимо из-за перегрузки. Командир капитан Белоглазов, старший лётчик-штурман старший лейтенант Кривенко, бортовой техник старший лейтенант Постоленко и шесть пограничников, находившихся на борту, погибли. Как и положено, из округа и из Москвы приехали комис сии и стали разбираться в причинах. И тут выясняется, что командир полка полковник Борис Иванович Сорокин на вертолётах не летает. За всю свою лётную жизнь он отлетал на двенадцати типах самолётов и на старости лет переучиваться на вертолёт не собирается. И это в самом сложном высокогорном районе государ ственной границы СССР. Встал вопрос о замене командира полка на опытного вертолётчика. Выбор московского начальства пал на командира Отдельной арктической эскадрильи.
С августа 1972 по октябрь 1977 года полковник Рохлов был коман диром 10-го Алма-Атинского отдельного авиаполка погранвойск. Имея солидный опыт командования арктической авиачастью, он сразу же после прибытия в Алма-Ату выделил две главные задачи полка. И твёрдо заявил своим заместителям:
– Повышение уровня подготовки лётного состава в высокогорных условиях и совершенствование подготовки лётчиков в применении авиационных средств поражения с вертолётов.
Об этом он объявил на первом же служебном совещании с офицерским составом полка. И доложил свой замысел в беседе с начальником войск Восточного округа генерал-лейтенантом М. К. Меркуловым. Надо честно сказать: не все лётчики, да и командование округа, – сразу поверили, что полку предстоят большие перемены.
Кстати, кроме вертолётов Ми-8 и самолётов Ан-24 по настоянию Рохлова были введены в штат полка ещё два самолёта Як-40. После их закупки и приёмки с 13 сентября по 21 ноября 1974 года полковник Рохлов вместе с экипажем майора С. Т. Блинова успешно окончили полный теоретический курс обучения на Як-40 при Кировоградской школе высшей лётной подготовки гражданской авиации, с общей оценкой по всем предметам отлично. А затем с 21 ноября по 4 декабря они прошли практическое переучивание на самолёте Як-40 с опытными кировоградскими инструкторами. Получили все необходимые допуски для полётов в сложных метеоусловиях днём и ночью при первом минимуме погоды.
После этого, 31 января, экипаж принял и в начале февраля семьдесят пятого года перегнал первый совершенно новый Як-40 с авиазавода в Алма-Ату. А затем полковник Рохлов периодически летал командиром экипажа на особо важных и срочных перелётах по всему охраняемому участку границы Восточного округа. Причём начальники удалённых от Алма-Аты погранотрядов округа вначале очень удивлялись: каким это образом через два-три часа после доклада в округ о любом происшествии на границе внезапно на их участках появлялся начальник войск округа или начальник штаба войск округа?
Ну а потом, естественно, поняли причины и привыкли. Отработанные тренировками варианты нахождения экипажей в повышенной степени боевой готовности, высокий уровень лётной подготовки и скоростные возможности самолёта Як-40 позволяли это делать.
Николай Алексеевич Рохлов много сил и стараний вложил в повышение уровня подготовки лётного состава полка в высокогорных условиях и освоение лётчиками всех видов боевого применения авиасредств поражения с вертолёта Ми-8т. А сделать это было совсем не просто, потому что получил он в наследство, прямо скажем, проблемную авиачасть.
Суть многочисленных проблем заключалась в том, что после переучивания лётного и инженерно-технического состава полк сразу получил новые типы авиатехники. Турбовинтовые вертолёты Ми-8т, самолёты Ан-24 и Як-40. А базовый аэродром, стоянки, посадочные площадки и вся авиационная инфраструктура самого сложного и высокогорного Восточного погранокруга были не готовы к эксплуатации этой новой авиатехники. Аэродром, стоянки, рулёжки и посадочные площадки были грунтовыми.
Начал он с того же, с чего начинал когда-то и в Арктике, – с проверенного опытом «аэродромного манёвра». Командир полка лично побывал и на крупных, и на самых маленьких полевых аэродромах округа, на каждой высокогорной заставе и площадке округа. Сам «вывез» туда всех лётчиков. Провёл там многодневные тренировки со всеми командирами эскадрилий, звеньев и экипажей. Только после этого он был уверен, что лётный состав ни в горах, ни на границе, ни на чужих гражданских и военных аэродромах его не подведёт. Инструкторские допуски получили все командиры эскадрилий, их заместители и некоторые командиры звеньев.
Особенно сложные высокогорные площадки были в Пржевальском погранотряде и в Нарыне, который был выбран тогда полковником Рохловым в качестве неофициального высокогорного авиационного полигона. Неделями работали звенья и экипажи на нём, а также на посадочной площадке Мургабского погранотряда «Ручейная», высота которой над уровнем моря составляла четыре тысячи триста метров. Никто из командиров этой старейшей в погранвойсках авиачасти до Рохлова туда не летал. А тут вдруг туда стал летать весь полк. И каждый день там тренироваться посадке и взлёту при различной загрузке вертолётов, различных метеоусловиях и ветре.
Результаты не замедлили появиться. Лётчики стали уверенно чувствовать себя в горах. А в части резко снизилось количество лётных происшествий и предпосылок к ним.
Полковник Николай Рохлов с экипажем в составе старшего лётчика-штурмана, старшего штурмана 10-го авиаполка подполковника Юрия Брюханова и борттехника капитана Петра Селина первыми в истории авиации погранвойск 8 июня 1976 года на вертолёте Ми-8т произвели посадку на аэродроме Мургаб. И освоили полёты по охране границы с этого самого высокогорного аэродрома СССР.
По прилёту домой из Мургаба на аэродроме Бурундай со знаменем части был выстроен весь личный состав полка. Начальник войск Восточного погранокруга генерал-лейтенант Владимир Донсков лично встретил «авиационных первопроходцев Мургаба». Произнёс зажигательную речь. Похвалил экипаж, объявил благодарность личному составу части, участвовавшему в выполнении и обеспечении полёта. И закончил выступление мудрыми и пророческими словами:
[33] Уч-Арал, Учарал, Ушарал – город в Казахстане.– Прим. ред.
[34] Балок – уникальное временное жилище, бытующее в суровых северных широтах. Этот нехитрый домик на полозьях на протяжении веков помогал людям выживать в экстремальных условиях Арктики. Слово «балок» в переводе с ненецкого языка означает «дом-волокуша». В русском языке под этим словом понимают лёгкий передвижной домик на полозьях, используемый в качестве временного жилья, для обогрева людей, хранения рабочего инвентаря, инструментов и т.д.– Прим. автора.