В вяземском окружении. Воспоминания бойцов 6-й дивизии народного ополчения. 1941–1942: читать начало книги онлайн

© Зылев Б.В., Дарков А.В., наследники, 2020

© «Центрполиграф», 2020

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2020

Часть первая. Воспоминания Б.В. Зылева

Эти воспоминания написаны в 1958 году. Тогда стали собирать ополченцев, и Московский комитет ветеранов войны предложил нам написать воспоминания об ополчении. На основании этих воспоминаний в 1961 году в издательстве «Московский рабочий» вышла книга «Народное ополчение Москвы», а в 1966 году – книга «От Москвы до Берлина». В оба сборника вошли отдельные фрагменты моих воспоминаний. Большая же часть записок существовала в виде машинописного текста. В настоящее время появилась возможность создать компьютерную копию воспоминаний. Эта копия содержит все, что было написано в 1958 году.

Я думаю, что любая подробность может представлять исторический интерес, когда речь идет о том, что происходило с участниками народного ополчения на дальних подступах к Москве летом и осенью 1941 года. Именно здесь, в условиях необыкновенно трагических событий, таких как вяземское окружение, родилась наша воля к победе, воля народа, вставшего на бой за свою жизнь, счастье и свободу.

Воспоминания относятся к созданию и боевому пути 6-й дивизии народного ополчения Дзержинского района Москвы. Дивизия формировалась из рабочих, служащих предприятий и учреждений, преподавателей и студентов. В середине июля 1941 года дивизия была передислоцирована в район Дорогобужа, где вошла в состав 24-й армии Фронта резервных армий (с 28 июля – Резервного фронта). Здесь было завершено окончательное формирование дивизии. Боевая подготовка ополченцев сочеталась с инженерными работами по созданию оборонительных рубежей. В конце августа – начале сентября 1941 года 6-я дивизия народного ополчения в составе той же 24-й армии приняла участие в Ельнинской наступательной операции, вела боевые действия севернее Ельни. После освобождения города ее части в течение сентября вели оборонительные бои на западных подступах к городу. 26 сентября 1941 года дивизия была переименована в 160-ю стрелковую, которая затем участвовала в Вяземской оборонительной операции.

Я вступил в дивизию народного ополчения 7 июля 1941 года и воевал в ее составе до 20 октября 1941 года, когда после выхода из окружения под Вязьмой я явился в Дзержинский райвоенкомат для определения моей дальнейшей службы в армии.

Этот небольшой по времени период был насыщен многими необыкновенными событиями как в жизни нашей Родины, так и в жизни 6-й дивизии народного ополчения Дзержинского района г. Москвы.

Создание 6-й дивизии народного ополчения Дзержинского района города Москвы

22 июня 1941 года было воскресенье. После дождливой ночи настало ясное летнее утро, которое дышало свежестью и, казалось, мирным покоем. Это особенно чувствовалось за городом, где мы вместе с женой обрабатывали наш первый огород. И вдруг до нашего дома долетела страшная весть – утром немецкие самолеты бомбили Киев, Минск, Севастополь, немецкая армия, нарушив мирный договор, начала военные действия на всем протяжении наших западных границ. Эту весть, изменившую всю нашу жизнь, принесла нам самая обыкновенная женщина, проходившая по улице вдоль нашего забора. Сказала она это взволнованным голосом, в котором слышались слезы, тревога, негодование. Мирное, тихое утро превратилось в первый день Великой Отечественной войны.

Скорей в Москву! Там уже, наверное, есть повестка в военкомат… На станции много народу, лица у всех взволнованные, у репродукторов в молчании стоят люди, все ждут известий: что будет дальше, как развернутся события, что будет делать страна, какова судьба каждого ближнего и твоя собственная судьба. То тут, то там слышны возгласы возмущения вероломным поступком гитлеровской Германии, но теперь это уже факт.

Москва уже совсем другая, что-то изменилось в ней. Еще все одеты в праздничные платья, еще все напоминает мир, но что-то отделило всех людей от мира. Вот институт, такой же, как вчера, вот сад, булочная, вот вчерашняя мирная газета, но чувствуется, что это все прошло, теперь другая жизнь, мира нет, есть война. Мы не слышим грохота орудий, взрывов бомб, но каждый представляет, что мира нет, что есть война, и от этого люди стали серьезнее, напряженнее их взгляды, порывистее движения. Как огромный океанский пароход отчаливает от берега, чтобы пуститься в плавание по безбрежному водному простору, так и наша страна отошла от «берега» мира и вверглась в пучину войны, и там, где лежала черта между миром и войной, было это летнее утро 22 июня 1941 года.

Каждый день приносит тревожные вести: враг перешел государственную границу, враг бомбит наши мирные города и села, наши войска с боями оставили Бессарабию, враг вошел на украинскую землю. Все живут известиями с фронта, радио не выключается весь день, у газет на улице по утрам собираются люди. В армию призывается 13 возрастов. Многие уже в армии и уехали на фронт. На заводах кипит напряженная работа, люди по суткам не уходят от станков, на предприятиях происходят митинги протеста и возмущения против вероломного нападения гитлеровской Германии. Организована противовоздушная оборона, в каждом доме созданы команды местной противовоздушной обороны. Я записан в пожарную команду вместе с И.И. Савиным, соседом по дому. Ночью мы дежурим на чердаке нашего дома.

Каждую ночь воздушные тревоги, гремят зенитные орудия, свистят осколки зенитных снарядов, прожекторы разрезают небо яркими полосами – они ищут самолеты врага. Население во время воздушных тревог уходит в бомбоубежища: у нас бомбоубежища организованы в институте и в подвале Химического корпуса.

Но мне не пришлось побывать в бомбоубежище, мое место по расписанию дежурства команд – чердак нашего дома. Оттуда, с крыши дома, видна Москва, но она теперь совсем другая, не такая, как пять дней назад: светомаскировка сделала ее неузнаваемой, она погружена во тьму. Мы следим за светомаскировкой: на лестничных клетках – синие лампы, на окнах – шторы, на улицах фонари не горят. Мостовую кое-где приходится красить белыми полосами, чтобы видели машины. Фары не включают, машины идут без огней. Окна домов оклеены полосами бумаги: говорят, что это помогает – стекла становятся крепче, и больше вероятности, что стекла не выбьет взрывной волной от авиабомбы.

На чердаках заготовлены ящики с песком. Чтобы песок можно было бросать на зажигательную бомбу издали, его насыпают в чулки.

Кругом работают курсы ПВО, санитарные курсы. Моя мать обучает прямо во дворе нашу санитарную дружину по оказанию первой помощи, отец является начальником ПВО нашего двора.

Днем наша жизнь кажется такой же, как и раньше: я хожу заниматься в аспирантуру, сдаю экзамен по философии на «отлично». Экзаменатор Савельев поздравляет с полученной отметкой. Папа ходит в институт, заканчивает экзамены, готовит кафедру математики к новому учебному году, мама ездит на работу в институт Обуха, но она теперь приезжает обычно поздно. Моя жена ездит в свой Институт Маркса – Энгельса – Ленина, где она работает младшим научным сотрудником в секторе Маркса. Я иногда заезжаю за ней, и мы идем домой пешком. Мы говорим всегда о войне, о том, что наши основные части еще, наверное, не вступили в бой с врагом, считаем, сколько у немцев сбито самолетов и сколько они потеряли танков. Мы утешаемся тем, что наши самолеты авиации дальнего радиуса действия бомбят столицу Германии – Берлин.

В условиях войны наша жизнь продолжает идти как бы по-старому, только больше забот, только редко приходится спать ночью, только не покидает чувство тревоги. Вся жизнь как бы в тумане, как бы во сне, от которого надо вернуться к реальности. Хочется каких-то особенных дел; все, что было до войны, кажется не тем, что должно быть теперь, во время войны.

Ночь 3 июля сменилась утром. Темный город, исчезавший во мгле ночи, стал виден в первых лучах зари. Дневной свет заполнил просторы между домами, стали видны ближайшие дома, все четче вырисовывались очертания театра ЦДКА, затем стали видны башни Кремля, и весь город теперь такой же, как обычно, предстал перед нашими глазами. Утро, чудесное, тихое летнее утро, город, подернутый розоватой дымкой, дымкой утренней зари. Все было таким же, как десять дней назад.

Но вот низко, с бешеной скоростью пролетел над нами красавец-истребитель. Это один из патрульных самолетов, которые теперь находятся в воздухе над Москвой на случай налета фашистских бомбардировщиков. Нет, теперь совсем другое; вот и мы с Иваном Савиным стоим на крыше нашего дома и встречаем утреннюю зарю. Наше дежурство окончено, мы спускаемся на землю по пожарной лестнице, обходим дом и Химический корпус, подходим к крыльцу, хотим прощаться, но вдруг слышим из открытого окна позывные: «Широка страна моя родная…» Знакомая мелодия заставляет нас насторожиться, мы подходим к окну и слушаем. Голос диктора говорит: «Сейчас перед микрофоном будет выступать председатель Государственного Комитета Обороны товарищ Сталин…» Трудно передать волнение, которое охватило нас при этих словах. Мы знали, что речь, которую мы сейчас услышим, будет исключительно важной, может быть, решающей в судьбе нашей Родины. Я побежал домой, чтобы сказать всем, что у микрофона будет выступать Сталин. Молча, с величайшим вниманием выслушали мы всю речь Сталина 3 июля 1941 года. Речь эта хорошо известна, и я не буду пересказывать ее, но и сейчас помнится многое: «Братья и сестры… враг хочет поработить нашу Родину… Отступая, надо угонять скот, сжигать дома… Наш народ поднялся на Великую Отечественную войну… В ряде городов организуется народное ополчение… В бой вступают главные полевые силы Красной армии… Не верьте распространителям всяких ложных слухов… Враг будет разбит, победа будет за нами».

Сегодня все говорят о речи Сталина, о Великой Отечественной войне, говорят о том, что теперь противник получит достойный отпор.

На кафедре мостов МИИТа мы составляем атлас по временному и краткосрочному восстановлению мостов, составляем проекты восстановления мостов какой-то дороги, уже захваченной немцами. Мы задаемся разрушением, мы сами «бережно» разрушаем мосты: то у моста подорвана средняя опора, то перебито пролетное строение посередине.

Как мы были далеки в наших предположениях от истины! Ведь фашисты разрушали мосты так, что от них не оставалось ничего, что можно было бы использовать при восстановлении. Но ведь мы не знали еще, что такое война и что такое гитлеровская армия.

4 июля в нашем институте стала организовываться дивизия народного ополчения, а 7-го числа я, как и многие профессора, преподаватели, рабочие и служащие института, вступил в 6-ю дивизию народного ополчения Дзержинского района Москвы.

Записал меня в ополчение секретарь парткома института мой преподаватель строительной механики Тихон Георгиевич Фролов. С этого дня я – ополченец, командир саперного взвода 4-го запасного полка дивизии. Состав самого взвода необычен: в нем числилось 11 преподавателей нашего института, работники Наркомата внутренних дел, плотники из Орехово-Зуево.

Помнятся мне следующие товарищи по саперному взводу: Калганов, до ополчения – работник ГУШОСДОРа НКВД СССР. Он был помкомвзвода и парторгом и выполнял во взводе не только функции помощника командира взвода, но и политрука, хотя, конечно, такой должности во взводе не было. Преподаватели МИИТа: доценты, кандидаты наук Смирнов А.Ф.[1], Дарков А.В., Осокин А.В., Гудков В.П., Лидерс Г.В., Успенский М.П., Моргунов И.C., Дьяконов П.В., профессор, доктор технических наук Урбан И.В., преподаватель МЭМИИТа Левин А.П.

Другая часть взвода была укомплектована плотниками, приехавшими к нам из Орехово-Зуево; их фамилии, к сожалению, не сохранились в памяти, за исключением фамилии ополченца Соленова, уже пожилого человека, участника империалистической и Гражданской войн. Соленов захватил в ополчение топор – лучшего своего друга и помощника.

Дивизия комплектовалась очень быстро: с 4 по 7 июля она была полностью укомплектована людским составом.

[1] Смирнов Анатолий Филиппович (1909–1986) – рядовой 6-й дивизии народного ополчения. Впоследствии доктор технических наук, профессор, член-корреспондент Академии наук СССР. Крупный ученый в области строительной механики.