- Кто это сказал?
- Я говорю. Ты должна мне верить.
Она снова вздыхает. Я начинаю привыкать к ее вздохам. Но она поднимается с колен, топает мимо меня в спальню и, проходя мимо, задевает правой грудью мою оголенную левую руку.
Я могу практически поклясться, что она сделала это нарочно.
Как будто она бросает вызов, флиртует со мной.
Но это невозможно. Как она может знать, что я чувствую? Если бы это была Сэм, она бы, черт возьми, знала, конечно. Сэм обладает самосознанием. Но Лили?
Ответ таков: она не может этого знать. Не имеет об этом ни малейшего понятия. Стоя на коленях перед телевизором, она была воплощением невинности. А то, что она меня задела - просто вздорный поступок ребенка, который не получает своего.
Забудь об этом, - говорю я себе.
Конечно.
Я принял душ, побрился, оделся, и пока убираю посуду, она появляется в дверях кухни.
- Чем сегодня займемся, Патрик? Может, еще посидим за "пьютером"?
- Вообще-то я хочу, чтобы ты приняла душ, а потом оделась, хорошо?
- Фу! Я ненавижу душ!
Но это же неправда!
- Мне вода в глаза попадает. Можно мне вместо душа принять ванну?
Мне все равно.
- Ладно. Ты сама наберешь воду или мне это сделать?
- Ты набери.
Я заканчиваю мыть посуду, наполняю ванну, наклоняюсь и пробую воду рукой.
- Нормальная, - говорю я ей.
Я встаю, оборачиваюсь, а она стоит передо мной, голая, естественно, снова ничего не сознавая, пижама лежит в беспорядке на полу. О, Господи. Я отвожу глаза. Поднимаю пижаму и убираюсь оттуда к чертовой матери.
Сэм аккуратистка, а вот Лили - нет. Ее вчерашняя одежда валяется на полу в спальне, где она разбросала ее почти по прямой линии от двери до кровати. Туфли, футболка, джинсы, трусики, носки.
Я застилаю ей постель, складываю пижаму и убираю ее в ящик. Но больше в ящике ничего нет. Если так будет продолжаться и дальше, если Сэм надолго останется Лили, мне, наверное, стоит перенести больше ее вещей из нашей комнаты в эту, но будь я проклят, если сделаю это прямо сейчас. В полдень у нас МРТ. Ничего не буду менять, пока не будут готовы результаты.
Я беру ее одежду. Кладу джинсы на кровать, кроссовки под кровать. Носки и трусики отправляются в корзину для белья, но она в ванной, и я слышу, как она там плещется. Я туда не пойду. Я несу их в нашу комнату, выбираю по новой паре, возвращаюсь в ее комнату и кладу рядом с джинсами.
Я понимаю, что мыслю не совсем правильно. Я таскаю ее использованные носки и трусики повсюду, вместо того чтобы просто бросить их на кровать, пока она не выйдет оттуда. Вот чем я занимаюсь. Возвращаюсь в нашу комнату и бросаю их на свою неубранную кровать.
Что-то привлекло мое внимание.
Трусики.
Сэм говорит, что у нее нет времени на походы по магазинам, и вообще она не такая, как большинство женщин, ей это не нравится. Так что несколько недель назад эти трусики были доставлены из магазина "Victoria's Secret" вместе с полудюжиной других. Они цвета слоновой кости. И на них видны пятна.
На трусиках Сэм следы фекалий. Или лучше сказать, на трусиках Лили.
Она плохо вытерлась.