На пути к инициации: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Матвей замолкает и вдруг смеётся: — Челюсти захлопните оба!

Я, и в самом деле, сидел и переваривал услышанное. Взглянул на Бориса Кошечкина — он в таком же состоянии. Мы дружно рассмеялись, к смеху присоединился и Матвей, который нажал на кнопку вызова официанта: — Мы тут сидим, лясы точим, а наверняка на кухне всё готово, и официант мучается — заказ пора гостям подавать, а сам он зайти в кабинет не может.

Матвей оказался прав: буквально спустя минуту после звонка в забронированный нами кабинет вошли сразу три официанта с подносами — они быстро расставили заказанную еду и с поклонами удалились.

— Ты, вообще, откуда такие познания по женской психологии имеешь? — интересуется Борис Кошечкин.

— Так у меня сестра дипломированный семейный психолог. Она и нам много рассказывает о гендерной психологии и поведенческих стереотипах и всю семью пытает, задавая разные коварные вопросы и даже эксперименты ставит. Поэтому, возвращаясь к теме: нужно исходить из того, что Андреем могла заинтересоваться любая Виолетта в возрасте от десяти до двадцати лет. Во всяком случае, не сбрасывать это со счетов. Хотя наибольшая вероятность выпадет на двенадцать-шестнадцать лет. Процентов девяносто, а то и больше Виолетт, проживающих во Владимире и окрестностях, мы найдём и список составим — не настолько распространённое имя, как Татьяна или Светлана, редкое. Дворянки точно все отыщутся — на портале «Дворянского губернского вестника» запрос ввести и они все тут же вылезут. А вот с простолюдинками сложнее — для них никакого портала не существует, а в сетях они могут не под своим именем фигурировать. Списком я займусь, и когда он будет, подумаем, есть ли в нём Виолетта, которая могла Андреем заинтересоваться.

— О, а когда её найдём, я подключусь: мне немного отец рассказывал про интенсивный допрос пленных. Можно и обкатать, там интересные методики есть. В жизни пригодится, мало ли в какие передряги попадём, — вновь подключился к беседе Борис. Мы все рассмеялись.

Глава 2

Закрытая зона за Уралом. Академия-2 (Орёл-42а).

— Проходите, рад Вас видеть, фрау Марта, Вы как всегда, обворожительны; добрый день, герр Хайнц. Приветствую, Клаус, — Николай Артурович Гефт пожал руки Фрицу и Клаусу и добавил: — Вначале официальная часть, потом обговорим детали.

— Чтобы у персонала академии не возникало лишних вопросов, я решил эту церемонию провести приватно, — полковник Гефт взял со стола папку и начал зачитывать текст: — В 1766 году по приглашению Екатерины Второй ваш предок, Карл-Фридрих Раушенберг с семьёй приехал в Россию. Архивы сохранились, так как каждой семье переселенцев, а также организаторам переселения выплачивались деньги. Разрешите передать вам копию материалов, имеющихся в российских архивах. Указом его императорского величества удовлетворена просьба семьи Хайнц о вступлении в российское гражданство. Вам возвращается историческая фамилия «Раушенберг». Господину Фрицу Карловичу Раушенбергу, подписавшему контракт о службе в рядах российской армии, присвоено воинское звание «майор». В связи с этим государем подписан ещё один указ о присвоении семье Раушенберг потомственного дворянства. Разрешите вручить вам майорские погоны, подлинник императорского указа о присвоении дворянства и выписку о внесении нового рода в «Малый гербовник Российской империи».

— Прошу, Фриц, — показал рукой Гефт, и когда тот приблизился, Николай Артурович вручил ему папки с документами и погоны.

— Марта Стефановна, Вам отдельные поздравления, — полковник Гефт протянул супруге перебежчика небольшой аккуратный букет цветов.

Показав в сторону накрытого стола, Николай Артурович продолжил: — А теперь давайте присядем и обговорим нюансы.

— Мы с Мартой, Клаусом и младшими детьми хотели бы поблагодарить Вас, товарищ полковник, и всех, кто занимался нашими делами, за такой быстрый и впечатляющий результат. Я ожидал, что какие-то решения состоятся, но не думал, что это будет так быстро и нам присвоят не просто дворянство, а наследственное. Это особенно важно для наших детей, которые сейчас проходят адаптацию, а Клаусу пора думать над будущей специализацией.

— Служба внешней разведки исходила из того, — пояснил Гефт, — что как Вам, Фриц, так и Марте, нужно начать работу в академии уже в новом статусе, поэтому мы торопили штабные структуры с подготовкой указов и приказов. Рад, что до начала занятий это удалось сделать. Следующее: может быть на зимних каникулах, а может лучше — во время летнего отпуска, вам необходимо будет побывать в Саратовской губернии, где на протяжении многих поколений жила семья Раушенберг. Ваши предки — поволжские немцы и для легенды прикрытия, которую мы используем, вы должны иметь хотя бы общее представление о своей малой родине. В ближайшие годы вам эти знания не будут нужны, так как в академии никому в голову не придёт задавать вам вопросы. Но в будущем, в процессе общения со знакомыми это может потребоваться; да и Клаус и другие дети вырастут, и детские воспоминания о Поволжье у них должны сохраниться. Там, кстати, ваши дальние родственники живут до сих пор — несколько дворянских семей, инженерная и гуманитарная интеллигенция, очень достойные люди.

Владимир. Кафе в центре города.

— Пока Савелий и Прохор не подъехали, Матвей, хочу поблагодарить за список, что ты прислал, спасибище. Я его просмотрел, а на страницах в сети полистал фото и проверил активность. Все семь Виолетт, которых ты разыскал, мне не знакомы. Но даже если бы в список попали и те из Виолетт-простолюдинок, которые нигде не засветились и в сети выбрали другие аватары, сомневаюсь, что появилась бы какая-то зацепка. Ни одного пересечения. Ни с одной из Виолетт. И ни одной мысли как подступиться с этой стороны. Не могу же я подходить к каждой из них и спрашивать: — Виолетта, не Ваши ли поклонники мне навешали? И какой посыл они пытались таким необычным способом донести? Так-то я готов прислушаться, но было бы интересно — к чему?

— Не обязательно пересекаться — ответил Матвей. — Ты мог быть на балу; она тебе строила глазки, а ты не обратил на неё внимание. И для девушки этого достаточно чтобы обидеться.

— Так любая может обидеться. Я на балу вообще ни на кого права не имею обращать. С Алёной не то, что шаг вправо-шаг влево — сразу расстрел. Там поворот головы в сторону проходящей девочки тут же материализуется в прилёт флюидов от Алёны. А если я проигнорирую, то будет ещё хуже — надуется на весь вечер. И вот мне кто-то может объяснить: мы с Алёной просто танцуем. За пределами танцпола я её только провожаю и по дороге рассказываю домашку. И она почему-то решила, что у неё на меня есть какие-то права.

Матвей соглашается: — Вот. И я о том же. Некая неизвестная тебе Виолетта считает, что ради неё ты должен бросить всё, и бежать за ней на край света. И если ты так не делаешь — она обиделась.

— Ладно, Виолетту засовываем в долгий ящик, не до неё, не вижу реального варианта пока, — отвечаю я. — Если рефлексировать от такой фигни, то жить-то когда? Но тему я не закрываю в любом случае — как дворянские, так и пацанские представления о чести не позволяют спустить на тормозах подобное нападение. Так что никаких: «Отложил на осень, а там и бросил». Голова сама что-то по этому поводу будет думать, дадим ей немного самостоятельности.

К разговору присоединился Борис Кошечкин: — Зайди в атаку с другого фланга. Ты же говорил, что запомнил нападавших. Скорее всего, они местные. Приглядывайся к парням на разных там мероприятиях — у тебя же чуть не каждую неделю какие-то соревнования, плюс выезды бывают и конференции. Где-то можете и пересечься.

Отвечаю: — Ну да. Вариант.

Дальше обсуждение, и так уже завершавшееся, пришлось прервать, так как в наш кабинет зашли Савелий и Прохор. Собственно, и собирал я всех по их просьбе. Пацаны дружили с сёстрами, и как оказалось, их родители обратились по поводу помолвки к семье их девушек. На что папа девушек ответил, что прежде чем женихаться, претенденты себя должны проявить в каком-то конкретном деле. Родители что одного, что второго им ничего посоветовать не смогли; вспомнив, что Никита обращался ко мне, как к «Судье», они и в этот раз решили подойти за советом. Я взял время «на подумать», а сам напряг Матвея Давидова и Бориса Кошечкина — одна голова хорошо, а три — однозначно лучше.

От Бориса идей не поступило, а вот Матвей предложил «вариант» и сейчас излагал нам подробности: — Всё просто, как кирпич!

Пацаны рассмеялись: в последнее время среди моих друзей было в тренде подкалывать меня «кирпичной» тематикой.

Так вот, — продолжил Матвей, — в деревне у Андрея построены две теплицы, где приезжие… ээээ… буряты… выращивают нужные им специи. Рядом можно построить ещё одну или две теплицы, а Савелий и Прохор будут культивировать в них цветы на продажу. Вот вам и конкретное дело.

— Не пойдёт, — тут же откликнулся Савелий — Мы дворяне, никакой продажи и близко быть не может.

— Так её с вашей стороны и не будет, всё продумано, — Матвей постучал указательным пальцем себе по голове, указывая, где именно «всё продумано», и начал уточнять детали проекта: — Вы создаёте предприятие — цех по выращиванию цветов и нанимаете персонал. Цветы растут, девочки-оранжерейщицы их срезают, и вы эти цветы по договору передаёте на продажу в торговые точки. Чистейшее производство; самое что ни на есть благородное дворянское занятие.

— Как вариант, — согласно кивнул Прохор. — А вложения большие? Мы с Савой много денег не наберём, а у родителей брать — тоже не лучший способ: нам тут же скажут, что на отцовских бабках каждый дурак подняться может.