На пути к инициации: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Как нельзя кстати пришлись ключи от соседнего дома, который князь Анохин купил, чтобы в нём мог жить его старший сын Максим Максимович во время лечения. В конце лета лечение завершилось, но Анохин решил дом не продавать, ключи от него передали Перловым и разрешили использовать по своему усмотрению. Так что разместили нашего учителя с комфортом.

И вот ранним утром, уже в осенней прохладе, мы мчимся к Первозванову. На въезде в деревню нас встречает большая делегация. Собственно, не нас; делегация встречает Ивана Чжановича — китайцы-главы семей с глубоким поклоном вежливо приветствуют его. Пообщавшись, все вместе идём по деревне.

— Я понимаю так, — даёт оценку учитель, — что земли достаточно много, раз вы дома строите на таком большом расстоянии друг от друга. В Китае, даже в сельской местности улочки узкие, дома стоят впритык — землю экономят. А здесь — большой участок около каждого дома.

— Большинство зданий в три этажа, — докладывает наш архитектор Марк, — и бытовые разрывы должны быть не менее пятнадцати метров. Но для домов, где живут русские — семьи управленцев и инженеров с кирпичного завода, мы сразу по их просьбе отводили больше земли под приусадебный участок. Многие хотят завести живность, теплички, сад, цветы посадить перед домом. И мы сообща решили, что столько же земли должно быть у всех — и у русских, и у китайских семей; одинаково во всей деревне.

Иван Чжанович согласно кивнул головой.

Так мы и гуляли по Первозванову больше трёх часов. Деревня жила, дышала струйками дыма, отзывалась на шаги лаем собак и радовала детским смехом.

Завершая осмотр, учитель сказал, что сам не очень верил, что всего за один тёплый сезон можно так много сделать.

В конце, когда остались только руководители, он выразил и свою обеспокоенность: — Клан Шугуан ведёт поиски наших людей. И то, что им пока это не удалось, а два раза они очень сильно ошиблись и обожглись на этом, лишь ещё больше обозлило главу семьи — Чжана Шугуана и других руководителей клана. Они нас ищут, и, в конце концов, найдут. И нанесут по нам удар. Нападающий всегда в выигрыше — он выбирает время и место удара, а обороняющийся может как-то реагировать лишь после того, как нападение началось: в клане Шугуан много опытных офицеров и вряд ли мы сможем заметить их подготовку к нападению на нас. Но у нас есть одно преимущество — только одно: мы находимся на своей земле и можем готовиться. И чем лучше мы сделаем оборону, тем меньшие потери понесём. Все селения на юге России, где живут люди нашего и дружественных кланов, укреплены. К тому же, это китайская традиция — деревня или квартал в городе должны быть обнесены стеной. Когда в межимперский период началась эпоха эпидемий, нам это очень помогло — достаточно было закрыть ворота, чтобы отгородить квартал города от посетителей. Здесь тоже нужна надёжная стена, подготовленная для обороны; а в первую очередь необходимо защитить трансформатор и насосы, которые находятся на гребне склона.

— Сделаем, — заверил его Геннадий Алексеевич.

Владимир. Дом Латышевых.

— Раз, два, три. Раз, два, три, — глава семейства Латышевых — Лев Павлович, по привычке считает и отбивает такт ногой. Хотя это не нужно — многочасовое топтание на танцполе своё дело сделало, из нашего «набора» с темпа давно никто не сбивается. Несколько пар уверенно крутится по просторному танцевальному залу в доме Латышевых. Впрочем, напряжение хозяина понятно — предстоящий новогодний бал станет первым «взрослым» мероприятием для Алёны: ей четырнадцать с половиной, мне — четырнадцать; хотя Лев Павлович не так давно сказал, что я достиг среднего уровня в танцах, и он за меня не переживает. И это, из его уст — очень высокая похвала. Для него высокий уровень — это уже выступление в конкурсах. Вот Алёна реально шикарно танцует, и ещё весной перешла на высшую ступеньку мастерства — она стала настолько тонко чувствовать мои движения, что всегда успевает убрать свою ногу раньше, чем я на неё наступлю. Я по-прежнему отнюдь не лучший танцор, но на балу именно мне предстоит «солировать». Впрочем, как и Латышев, я не сомневаюсь — справлюсь. Хотя нервное напряжение папы Алёны присутствует, но я его списываю на постоянную родительскую озабоченность — я ещё помню, как два года назад на такой же бал готовилась Катя Перлова и в каком смятении пребывала вся семья Перловых в связи с этим грандиозным событием.

Латышеву прислали список всех мелодий, которые будут звучать на балу, и мы «отрабатываем программу». После нескольких танцев он объявляет перерыв… Алёна уходит к отцу с матерью за очередными инструкциями, а все танцующие собираются около столика с напитками.

Девушки обсуждают свои будущие наряды, сильная половина сгруппировалась и обменивается новостями. Раньше я в подобных беседах участвовал мало, но теперь и Савелий с Прохором меня затягивают в разговор, да и баронет Лука Протасов — тоже. Несмотря на разницу в возрасте боле чем в два года и более высокий статус, он оказался довольно простым и общительным парнем. Как-то наедине он мне немного рассказал, как его семья была поражена тем, что я предложил улучшить для них условия контракта и что после этого он меня зауважал ещё сильнее.

Небольшой перерыв заканчивается быстро и, подхватив партнёрш, мы вновь устремляемся на паркет.

Проводив гостей и поужинав, Латышевы собрались в гостиной на обсуждение событий минувшего дня за вечерним кофе. Такое милое и доверительное общение было нормой в семье.

Решив, что основные темы обсудили, Лев Павлович обратился к Алёне: — О чём вы так бурно шептались в перерывах между танцами?

— Ну, я не шепталась — там больше пацаны обсуждали организацию дня рождения Андрея, и поход на предстоящее обручение Влада Плетнева с Лизой Аланкиной.

— Да. Княжич — с княжной, баронет — с баронессой, москвич — с москвичкой. Так все и женятся — на равных. Стандартная ситуация. Гарантии счастливой семейной жизни это не даёт, но хотя бы общие социальные и культурные представления обеспечивает, что немало. Так что партия Влада и Елизаветы неплохая; отцы семьями занимались, детей воспитывали. И хотя у нас, во Владимире, вроде как Аланкины больше на слуху, но это потому, что они все здесь живут и дела только на Владимирщине ведут. А у Плетневых, хоть и не особенно крупная компания, но она по всей России работает. Так что интерес у них обоюдный. Дату помолвки уже назначили?

— Конец зимних каникул, чтобы уехавшие успели вернуться.

Бесшумно отхлебнув небольшой глоток кофе, Лев Павлович продолжил: — Ну, мы на каникулах не далеко, в Москве будем, так что для нас возвращение проблемы не составит. Я на каникулы для тебя программу составляю — театры там всякие, салоны, балы. Обязательно на приём в министерстве иностранных дел сходим. Остановимся у Евгения. Он, если получится, тоже постарается на недельку вырваться — но, сами понимаете, военная служба, она такая — он хоть и лейтенант, но собой не распоряжается, на это есть старшие товарищи, — опытные и мудрые.

— Хотелось бы с братом пообщаться, — сёстры Латышевы дружно закивали головами. — А то летом не получилось.

— Ну, знаете же, Костя с женой ребёнка ждали. Зато теперь Павла Евгеньевича увидите, потетешкаетесь с ребёнком, — глава семьи Латышевых нежно улыбнулся при воспоминании о внуке, а супруга, Элеонора Васильевна, едва не прослезилась от умиления.

Вздохнув, Лев Павлович продолжил: — А по дню рождения Андрея какие вопросы?

— Они с Савелием и Прохором обсуждали предложение Владислава Аланкина, провести, как и год назад, вечер для друзей из знати на загородной базе Аланкиных. Решили, что подходит — сам Аланкин сестру привезёт, Лизу; она заодно и с Владом Плетнёвым пообщается. Сава и Проша своих партнёрш по танцам приглашают, там у них всё тоже к сговору идёт. От Перловых Василий будет. Матвей Давидов, конечно. Борис Кошечкин со старшей сестрой должен быть — Бориславой.

— Жалко, Гефты уехали, Артур бы украшением компании был, — высказал сожаление Латышев. — А так — все люди достойные, из хороших семей; из новой знати только Кошечкин, но одно то, что папа у него герой, удостоенный внимания императора, сразу переводит его в рукопожатных, с которым и князьям не зазорно общаться. Так что если есть желание, можешь согласиться с предложением Андрея, и тоже съездить, отдохнуть. Но при одном условии — ни с кем из парней ты наедине не остаёшься ни при каких обстоятельствах. И другим девочкам посоветуй. Захотела выйти подышать — обязательно должна быть напарница. Причёску поправить у зеркала в соседней комнате — тоже. Поняла?

— Да, папа, понятно, — согласно кивнула Алёна.

Северо-запад Владимирской области.

Как и всегда, когда нежелательно иметь лишние глаза, за рулём машины был Анатолий Дмитриевич — мне очень не хотелось отвлекать его от дел, которых у него полно в монастыре, но ещё больше нежелательно было посвящать кого-то в тайну моих способностей.

По дороге у меня была возможность обстоятельно поговорить с воспитателем и учителем военного дела, и я был искренне рад этому обстоятельству — он тщательно контролирует мою подготовку к имперскому триатлону и даёт советы по подготовке к инициации. А ещё по дороге Анатолий Дмитриевич учил меня грамотному поведению в автомобиле: — Как только тебе исполнится четырнадцать лет, ты сможешь ездить в автомобиле один, но на заднем сиденье. При этом автопилот обязательно будет соблюдать ограничение скорости в девяносто километров в час. Обычно владельцы авто сами просят вшить в программу это ограничение, если в машине будут ездить несовершеннолетние. Если хочешь сидеть не на заднем сидении, а за рулём — надо ещё дополнительно сдать экзамен. В этом случае ты сможешь брать управление на себя, но компьютер будет выдавать тебе рекомендации и запрещать нарушать правила.

Чем дальше мы отъезжаем от Владимира, тем больше равнинная местность переходит во всхолмлённую. На заднем сиденье поскуливает изредка Чет. Он любит во время поездок в машине высовывать голову в открытое окно; однако уже поздняя осень, и, хотя температура и держится выше нуля, при открытом окне откровенно холодно. Так что Чету приходится довольствоваться только видом проплывающих за окном бесконечных полей, без возможности понюхать свежий воздух.