На пути к инициации: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 8

Владимир. Дом Перловых.

С каждым годом празднование моего дня рождения разрасталось, и чётырнадцатилетие грозило вообще превратиться во что-то… масштабное и неоправданно сложное.

Впервые мы проводили официальное совещание в гостиной, чтобы разработать план. План «мероприятий». Я понимал, что никуда не денусь, и взрослым виднее. Да и сам я практически взрослый и дела у меня: что с землёй, что с кирпичным заводом, что с деревней — взрослые.

Но так вот, в виде «мероприятия», я свой день рождения ещё не отмечал — всё-таки, я привык, что день рождения — это праздник. Встреча с друзьями, общее застолье, какие-то игры. Подарки. Оказалось, всё это останется, но в первый день, как раз в день моего рождения, в субботу. И немного в воскресенье в виде отдыха на загородной базе. А во второй половине понедельника — «деловые» поздравления.

Самый приятный день — суббота, когда мы соберёмся «в узком кругу», только семья и друзья. Но оказалось, что «узкий круг» — это просто оборот речи и не исключает большого числа гостей. В этом году, как и в прошлом, будут Перловы, монастырские, Матвей Давидов и Борис Кошечкин. Плюс обязательно, конечно, Окиновы. Кроме того, оказалось, что вместе с князем Окиновым прилетит хабаровский губернатор Максим Фёдорович Анохин, а из Москвы приедут его сыновья — Максим и Мирон.

Единственное, на чём я смог настоять — чтобы вся подготовка велась не семьёй, а нанятыми на мои деньги людьми. Это позволило никому особенно не отвлекаться на подготовку — бегают какие-то ошалелые организаторы с разноцветными блокнотами, задают какие-то глупые вопросы: ну, у них работа такая — бегать и задавать вопросы.

Исключение сделали для тёти Лизы — кухарки Перловых, обидевшейся, что не она будет готовить еду на праздничный стол. Пришлось назначить её «главной» за дегустацию — вроде как не очень много времени на это надо, но каждое блюдо необходимо попробовать и оценить, вынеся вердикт, насколько это понравится хозяевам и гостям.

Так что праздник не мог не начаться по расписанию.

Я впервые встречал гостей на пороге дома — в накинутой куртке, вежливо, в строгом соответствии с протоколом, здороваясь, и передавая их Перловым. Собственно, обязательно так встречать нужно было только князей — никуда не денешься; ритуал — он решает. Остальные просто начинали сразу же махать руками, здоровались или обнимали меня и проходили дальше.

Когда во двор стала въезжать колонна из княжеских машин, я немного оторопел — откуда их столько? Вижу Окиновых — Дархана Тайшаевича, Галсана, Семёна, Церена, и, конечно же, Мушен. Из соседних машин выходят хабаровский губернатор Максим Фёдорович Анохин, его сыновья Максим и Мирон.

Поклоны, рукопожатия, произношу ритуальную фразу: —Ваши сиятельства, искренне признателен, что нашли время чтобы разделить мой праздник. Разрешите пригласить вас в дом.

Вместе с ними шагаю в дом, на входе сдаю куртку, проходим в зал. Занимаем места, начинаются тосты и застолье.

По традиции первыми меня поздравили монастырские, подарив красивую настенную многоуровневую полку для икон. Благодарю, вместе выпиваем немного кагора.

Дальше встаёт глава рода Перловых — Алексей Сергеевич, к нему подходят Дархан Тайшаевич Окинов и Максим Фёдорович Анохин. Переглянувшись, слово берёт Дархан Тайшаевич: — Вообще, говорить должен Максим Фёдорович! Именно князь Анохин предложил наш общий подарок для тебя, Андрей. Мы согласились, и думаю, сам бы я до такого не додумался. Наверное, Максим Фёдорович лучше нас с Алексеем Сергеевичем помнит свою юность и свои мальчишеские и юношеские мечты. Приглашаю всех на улицу.

Выходим. Оглядываюсь. Коня не видно; шучу, конь у меня есть и лучше Ветра никого не надо, а если появится другой конь, то Ветер очень обидится, а обижать друзей недопустимо.

Собираемся все на крыльце и ступеньках и вдруг сверху, на втором этаже дома, вспыхивает прожектор и ярким пятном освещает чёрный автомобиль, на капоте которого повязан большой бант.

— Андрей, держи! — князь Анохин протягивает мне ключ от автомобиля с красивым москвичовским брелоком. — Тебе четырнадцать лет, и с этого возраста ты имеешь право один ездить на беспилотном автомобиле. А станешь повзрослее — пересядешь за руль.

Перед тем, как отдать мне ключи, Максим Фёдорович нажал на кнопку, машина задорно моргнула фарами и габаритами, щёлкнули замки открывающихся дверей, над передней панелью вспыхнули светодиоды, и из машины раздалась какая-то древняя песня: — Привет, Андрей! Ну обними меня скорей!

— Иди, обними, — поддерживает князь Окинов.

Нерешительно спускаюсь по ступенькам.

С криками: — Пацаны, пошли смотреть машину! — меня догоняют Семён и Церен Окиновы и довольно сообщают: — Это мы её с Максимом и Мироном из Москвы гнали! Не машина, а зверь! Реальный внедорожник, у неё движок мощный, не родной, да и в целом обвес солидный, а по проходимости — танк! Сто пудов — грязи не боится!

Сажусь за руль, в зеркало заднего вида вижу, что на заднем сиденье уже не протолкнуться, а кому не хватило места в салоне, обходят машину по кругу, трогают фары и деловито стучат ногами по колёсам.

Владимир. Гостевая резиденция князя Анохина.

Когда праздничный вечер перешёл в стадию дробления гостей на группы по интересам, князь Анохин пригласил меня немного прогуляться.

Пройдя через калитку, мы с губернатором Хабаровского края входим на территорию особняка, где летом во время лечения жил Максим Анохин. Летом я и не замечал, что здесь такая большая территория — Анохины купили четыре участка, один дом отделали, а три дома снесли, и на освободившейся территории разбили небольшой парк с фонтаном и беседками и построили вспомогательные здания. Летом деревья закрывали обзор, но сейчас листва облетела, пространство открылось и красиво подсвечивалось фонарями, по периметру территории тоже горел свет, и мы не спеша шли по узкой тропинке.

— Я собирался приехать весной или летом, но увы, — начал князь сразу же, как мы прошли через калитку, около которой в почтительном поклоне застыли двое охранников. — В этом году весеннее наводнение было сильным, потом подготовка к зиме и уборка урожая. На таких важных делах я стараюсь быть на месте, да и государю пришлось бы как-то объяснять поездку: я человек служилый. Вот только сейчас выбрался. Так что рад возможности лично поблагодарить тебя за лечение. Для меня и моей супруги здоровье и счастье наших детей играет огромное значение. И ты можешь быть уверен в том, что я — благодарный человек и всегда буду готов помочь тебе в любой сложной ситуации. А после меня — мои дети. Если ты решишь не создавать самостоятельный род, уверен, что и Перловы, и Окиновы готовы будут принять тебя как равного. Как и мы, Анохины. Если ты создашь свой род, то я, и уверен, что и они, готовы будут оказать тебе не только поддержку, но и защиту. Я думаю, ты и сам пока над этим не задумывался. И это правильно: для каждого возраста — свои мысли. Тебя и так слишком сильно жизнь напрягает взрослыми делами. Но когда придёт время думать о том, как тебе организовать своё будущее, имей в виду, что есть не просто дружественные рода, для которых ты союзник. Есть те, кому ты — родной и они готовы защищать тебя, как любого члена своего рода.

Владимир. Загородная база семьи Аланкиных.

Как и в прошлом году, Владислав Аланкин предложил для «дворянского дня рождения» свой загородный конный клуб. Это было очень удобно, так как, хотя клуб и назывался «загородным», по факту был всего в паре километров от Владимира и добираться до него было очень быстро.

После полудня воскресенья выезжаем. Нас шестеро — едут Василий и Борис Перловы, и трое «москвичей»: Семён и Церен Окиновы и МиронАнохин; Мирон «бауманец» и ему никто не указ — захотел, вообще пропустил занятия, любому гражданскому студенту никто слова не скажет, а уж княжичу — тем более. А суворовцам — княжичам Окиновым разрешили остаться на второй день празднования — у них увольнительные до утра понедельника и по дороге Семён в красках описывает, как он ходил в Москве к начальнику Суворовского училища, чтобы такое длительное увольнение разрешили: — Захожу в приёмную. Секретарь кивает, что мне назначено, показывает на стул. Сажусь, жду. А на груди моей могучей, // Сверкая стройностью рядов, // Одна медаль висела кучей, // И та за выслугу годов!