Не единая всемирная революция, как раньше представлялось, в том числе и Марксу с Энгельсом, – а разрыв цепи империализма в наиболее слабом звене. А слабое звено является слабым не только из-за того, что где-то сложились определенные условия, но и из-за того (причем в большей степени), что имеет место развитая классовая борьба. Потому это звено уже ослабло, и остается сделать решительный шаг, чтобы его окончательно разбить.
Далее Сталин показывает, почему не правы многие люди, которые начитались каких-то отвлеченных цифр, а потом их цитируют. При этом он использует свое любимое слово «короче».
При этом игнорируются те мысли Ленина, которые тот представил в работе «Империализм как высшая стадия капитализма», – о том, что буржуазия империалистических стран подкармливает рабочий класс своей страны, стремясь всеми силами снизить накал революционной борьбы в этой стране. И тем самым она переносит начало социалистической революции в другие страны.
То есть когда Сталин пишет об исчерпании революционных способностей крестьянства, он имеет в виду, что в крестьянстве очень много мелкобуржуазного. И в этом случае буржуазная революция оказывается прогрессивной. И пролетариат должен всячески использовать все возможности в первую очередь именно буржуазной революции. Тут надо учитывать, однако, еще и то, что у конкретных людей запал-то тоже кончается.
Здесь можно сказать даже больше. Это не одна революция – их две. Если в стране еще имеются остатки феодализма, или она откровенно феодальная, если в ней царизм, то как же может быть одна революция? Будут две революции! А если две революции, то, значит, и две совершенно разные задачи. Одна задача состоит в том, чтобы уничтожить феодализм и все его формы и остатки – в том числе в государственном управлении, сделав государство буржуазным. И в этом увлекательном процессе могут принять участие абсолютно все антибуржуазные силы.
Вторая же задача заключается в том, чтобы уничтожить капитализм. Здесь уже потребуется союз с мелкой буржуазией, поскольку она все-таки имеет не только буржуазные наклонности, хотя и заинтересована в продаже своего товара по более высокой цене. Это ведь тоже трудящиеся. А другие трудящиеся являются естественными союзниками рабочего класса. И такая революция будет подкреплена улучшением положения крестьянства: вспомним, что в России крестьянство получило землю из рук большевистского, а вовсе не буржуазного правительства. А буржуазное правительство по своей недальновидности и жадности не использовало этот потенциал, не смогло порезать помещичью землю, а ведь имело шанс это сделать, если бы не оказалось столь жадным, – и не исключено, что социалистическая революция в России в этом случае не победила бы с такой легкостью.
Потом эти завоевания пытались отнять. А кто будет их защищать, неужели только рабочий класс? Вовсе нет. Кто составлял основной состав Красной армии? Правильный ответ – крестьяне. Ее ядро, конечно же, складывалось из рабочих, в том числе тех, кто служил на флоте и был достаточно грамотным. Они-то в конце концов пришли и арестовали это несуразное Временное правительство. Исходя из вышеизложенного, можно сказать, что эта теория революции, кроме всего прочего, вовсе не шаблонная – она блестящая. Те, кто ее совершил, не просто читали Маркса и Энгельса: они глубоко прочувствовали их метод. А метод Маркса и Энгельса как раз-таки и состоит в осознании формы внутреннего самодвижения содержания процесса. Если содержание изменилось, если наблюдается империализм, если имеются колонии и метрополии, если специально «подкармливают» рабочих в крупнейших капиталистических странах (Ленин даже отмечает такое понятие – labour lieutenants of capitalist class, «рабочие приказчики класса буржуазии»), – то не ждите, что там начнется революция. Социалистическая революция начнется там, где все эти противоречия назрели в большей мере – и где наличествует слабое звено. В слабом звене у нас она и произошла, что говорит о творческом характере ее руководителей. Вот это творческое отношение к марксизму Сталин хорошо усвоил и успешно проводил его в жизнь. И в данном томе хорошо это видно.
А что же стало с преемственностью – ведь Ленин, как известно, был неформальным руководителем партии? Он не был ее генеральным секретарем. Он просто больше всех работал, больше всех выступал и больше своих сил вложил в это дело. Сталин буквально соревновался с ним в этом, в том числе и жертвуя собой. Однако в руководстве партии, в управлении страной, в этом смысле ничего не изменилось: состоялась, если можно так выразиться, передача из рук в руки факела ленинизма. Поэтому мы оцениваем дело и учение Сталина как продолжение ленинизма.
И вот Сталин продолжает:
Надо бы еще немного сказать об оценке безграмотности Троцкого. Троцкий рассуждает об одной революции, в то время как их тут две. Ведь что такое революция? Это скачок, переворот во всем базисе и политической надстройке. На место одного класса приходит противоположный. Таким образом, как мы уже отмечали, в нашем случае имеются два переворота. Следовательно, как же можно говорить об одной революции, когда их на самом деле две? Вы совершаете буржуазную революцию, а потом переходите – хоть через три месяца – уже к революции пролетарской. А не разделив их, не поняв, в чем различие этих двух революций, не поставив соответствующим образом задачи, вы никогда не выиграете. Так что Троцкий продемонстрировал свою полную безграмотность в диалектике, равно как и непонимание того, что такое революция вообще. Повторим еще раз: это скачок и переворот. У него же получается не два скачка, как у Ленина и Сталина, а один скачок. А ведь одним махом не перепрыгнешь сразу из феодализма в социализм.
Далее автор снова цитирует Ленина:
Следующий раздел очень интересный: в нем все подано просто, буквально «разжевано». Так и называется – «Диктатура пролетариата».
Полная победа социализма означает уничтожение эксплуататорских классов, да и самой эксплуатации. Это очень важное звено, которое заканчивается в переходный период. А дальше уже диктатура пролетариата решает задачи чисто социалистические.
Дальше Сталин цитирует Ленина, который в своем «Великом почине» прямо указывает, что диктатура пролетариата – это научное латинское историко-философское выражение. Оно означает, что только определенный класс – а именно городские, фабрично-заводские, промышленные рабочие – в состоянии руководить всей массой эксплуатируемых трудящихся в их борьбе до полного уничтожения классов. Это Сталин и цитирует, а нам надо внимательно читать.
Далее – прямая цитата из Ленина:
Кстати, что же такое социализм? Это ведь тоже коммунизм. А в хрущевские времена было произведено разведение социализма и коммунизма. Чисто хрущевская ревизионистская традиция – не понимать социализм как коммунизм в первой его фазе. А ведь это вовсе не иное коммунизма: социализм – это уже коммунизм, но «молодой» и, если так можно выразиться, еще неразвитый. Приведем простой пример. Если мы хотим доехать до Москвы, то нам придется сначала добраться до Бологого. Конечно, найдутся те, кто устроит в Бологом стоянку и дальше уже не поедет. Но, думается, основная масса народу все-таки отправится дальше, ведь у поезда в Бологом не конечная остановка, да и стоит он на этой станции всего пару минут.
Вот поэтому, собственно говоря, и нужна диктатура пролетариата.
Получается, что диктатура пролетариата нужна, чтобы его никто не сверг. Это так, но диктатура пролетариата нужна и для решения обычных повседневных задач. Если вы хотите продвигаться вперед, то без диктатуры пролетариата вы этого сделать не сможете. Потому что существуют две тенденции: одна – к развитию социализма в полный коммунизм (или же к построению социализма, а потом к построению полного коммунизма), а другая – противоположная. И если вы диктатуру пролетариата не развиваете, не проводите в жизнь, то у вас эта главная, прогрессивная тенденция не может перевесить. А поскольку она не перевешивает, то вы, совершенно естественно, будете скатываться назад.
Среди «обычных» задач – подавление еще не вполне свергнутой буржуазии.
Ну, понятно, это бывает всегда.
Вот это – главное.
Итак, борьба против сил и традиций старого общества. Спрашивается: это актуально только в переходный период к социализму? – Конечно же, нет. Силы и традиции старого общества распространяются на весь социализм, т. е. на весь период первой фазы коммунизма. Поэтому и диктатура пролетариата нужна на весь период строительства полного коммунизма.
«Поэтому диктатуру пролетариата, переход от капитализма к коммунизму нужно рассматривать не как мимолетный период в виде ряда “революционнейших” актов и декретов, а как целую историческую эпоху, полную гражданских войн и внешних столкновений, упорной организационной работы и хозяйственного строительства, наступлений и отступлений, побед и поражений».
И здесь возможно движение как вперед, так и назад. Если же вы рассчитываете только на движение вперед, то вы, получается, не готовы к борьбе с движением назад. А кто не готов, тот проигрывает. У нас же, на XXII съезде КПСС, были даже не колебания: у нас просто сложили руки и объявили, что классовая борьба прекратилась. В 1961 году на съезде безо всяких колебаний было единогласно провозглашено, что классовая борьба закончилась. Хотя Ленин прямо пишет о том, что рано заканчивать борьбу против сил и традиций старого общества.
Ох, не читали Ленина наши тогдашние политические деятели! А если и читали, то проигнорировали – и это очевидно из их дальнейшей деятельности. Это враги социализма, враги трудящихся, которые маскируются, исходя из своих личных, особых интересов или из того, кем у них были предки: из кулаков, из владельцев каких-либо латифундий или предприятий и пр. Например, дед Солженицына был крупным латифундистом на Кубани.
Надо сказать, что если вы, уважаемый читатель, возьметесь внимательно читать труды Сталина и подчеркивать самое важное, то у вас на эти 120 страниц окажутся десятки пометок о диктатуре пролетариата.
А ведь раньше говорили, что он вообще не может ничем управлять. Выходит, что уже научился? Разве можно когда-нибудь сказать, что все без исключения рабочие научились управлять? Нет, конечно. Тем более что постоянно появляются новые рабочие. Значит, форма их обучения – это сама советская власть, т. е. избрание рабочих через производственные единицы (трудовые коллективы) с правом отзыва. Все это было записано в соответствующем положении, однако в послесталинскую эпоху было разрушено… Потому что было решено, что, дескать, обучение уже закончилось, и все мы дружно пойдем вперед без каких-либо препятствий.
Далее цитируется Маркс: «перевоспитать миллионы». Во-первых, каждому понятно, что дело это не быстрое. А во-вторых, когда перевоспитание закончится, неужели у этих перевоспитанных людей не будет недостатков? Всегда будут, в том-то и дело. А значит, для борьбы с недостатками в деле управления обществом и государством, для движения и развития этого общества – для всего этого потребуется серьезное участие государства. Иными словами – принуждение. Без принуждения вы просто не можете подавить некоторые недостатки. Это признавал Гегель, будучи еще директором Нюрнбергской гимназии. Он объяснял это так: если вы не сломите сопротивление определенного молодого человека к тому, чтобы сознательно трудиться, то он так и останется безвольным и никогда ничего не сможет добиться. А посему он не должен идти на поводу своих прихотей. В этом и должна состоять помощь старшего поколения молодому. Поэтому диктатура еще и воспитывает рабочий класс.
Ясно теперь, почему в наше время развелось столько неумех, бездарей и инфантилов: потому что ни к чему не принуждают, в то время как необходимо сломить это стремление получать бесконечное удовольствие. Да, все стремятся поесть повкуснее и отдохнуть поприятнее – но разве это задача?!
Итак, надо двигаться вперед – и учитывать, что и теоретическая, и практическая диктатура пролетариата необходима до полного уничтожения классов. То есть она необходима даже тогда, когда самой буржуазии уже нет. Любопытно: буржуазии нет – а буржуазность осталась. В этом и заключаются старые традиции общества, о которых пишут и Ленин, и Сталин: стремление дать обществу поменьше и похуже, а взять от общества побольше и получше. К сожалению, такие поступки и такие наклонности очень долго встречаются даже в социалистическом обществе. Если вы не будете эти привычки подавлять – именно подавлять, самым решительным образом, – то вы потеряете социализм.