Толпа вновь взрывается оживлением (переходящим в овацию — шутка).
Зря я это сказал. Зря. Прозвучало очень неоднозначно. Я ведь тоже тут Пётр. Конечно, Елизавете донесут тут же.
Ладно, слово не воробей, будем вырубать топором. Почти шутка.
Пока мне топор и плаха не грозят, но язык нужно придержать, чтоб лишний раз не возникало у Императрицы желания его слегка так укоротить. Елизавета будет (если ничего не случится) править ещё двадцать лет.
И вот и Дворцовая площадь и сам Зимний. На площади в каре простроены войска. Лейб-Гвардия и Лейб-Компанейцы.
Со стороны Петропавловской крепости доносится выстрел пушки.
Полдень.
Моё Королевское Высочество Владетельный Герцог Шлезвиг-Гольшинский прибыли в столицу Российской Империи с дружественным визитом.
Пока именно так.
Ура.
— Ура! — кричат войска на Дворцовой площади.
Сама Елизавета Петровна на балконе Зимнего приветственно машет мне рукой.
Ура.
Я приехал.
Даже ковровая дорожка. Всё в лучших традициях.
Навстречу на коне выезжает командующий сим действом.
Воинское приветствие.
Взаимное.
— Ваше Королевское Высочество! Полки российской императорской гвардии для торжественной встречи построены! Капитан-поручик Лейб-Компании генерал-фельдцейхмейстер принц Людвиг Вильгельм Гессен-Гомбургский!
Киваю.
— Приветствую, принц. Это Честь для меня.
О нём я, кажется, читал в той шотландской газетке в Кёслине? «Гессен-Гомбургский» значит он Лине какой-то родственник… Gut! Große gut!
Думаю как говорю, а говорили на немецком. Непорядок.
Разворачиваю огненного коня к войскам и кричу по-русски:
— Здорово, братцы!
Ответное бодро-радостное:
— ЗДРА-ВИЯ-ЖЕ-ЛА-ЕМ-ВА-ШЕ-КО-РО-ЛЕВС-КОЕ-ВЫ-СО-ЧЕСТ-ВО!!!
РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ЗИМНИЙ ДВОРЕЦ. 1 (12) февраля 1742 года.
Императрица смотрела на происходящее с балкона дворца.
Петер приехал. Это хорошо и плохо.