Но и он всё уменьшался, исчезали крылья, острый клюв, стирались очертания. И вот уже, освещённое солнцем, сияло только золотое дно озера.
Слезинка встала на колени и наклонилась над хрустальной водой. Она наклонялась всё ниже и увидела, как её отражение поднимается со дна и становится всё ярче и яснее. Оно как бы приближалось к ней. Наконец её волосы поплыли по воде.
Из воды на неё смотрела прелестная девочка с синими глазами, и кудри, успевшие окунуться в воду, были золотыми и блестящими.
– Нет, это не я… – прошептала Слезинка. – Я… другая. Уродина…
Девочка не удержалась на гладком шелковистом песке и с плеском соскользнула в воду. На миг она погрузилась с головой во что-то светлое и сияющее, но тут же, ухватившись за протянутую руку старого Отшельника, поднялась из воды на берег.
– Это и вправду не простое озеро, – сказала Слезинка. – Посмотри, сразу зажили все ранки, куда меня клевали злые Совы, все ссадины.
– Надень этот медальон себе на шею и никогда не снимай его, моя маленькая принцесса, – ласково сказал старый Отшельник.
– Почему ты зовёшь меня принцессой? – с удивлением спросила Слезинка. – В деревне и в трактире меня звали Комок Грязи.
– Нет, дитя моё, – улыбнулся Отшельник. – Забудь эти недобрые слова. Ты – принцесса Слезольда, что значит «прекрасная». Есть у тебя ещё и другие имена. Когда ты была маленькая, ты жила со своей матушкой королевой Ризольдой в прекрасном дворце в горах. Ты удивительно танцевала и пела, хотя была ещё совсем крошка. Как-то раз тебя увидели бродячие циркачи. Они надумали похитить тебя и заработать на тебе немалые деньги. И вот как-то ночью они тайно пробрались во дворец и украли тебя. Они увезли тебя далеко-далеко за море в другую страну. Они заставляли тебя петь и танцевать. Ты была так мила, что люди, растрогавшись, кидали им золотые и серебряные монеты.
Но ты подрастала, твоё шёлковое платье износилось, и ты уже не была похожа на маленькое чудо. Прохожие равнодушно проходили мимо.
– Ещё кормить девчонку! Да ещё каждый день. А за что? – ворчали бродячие циркачи.
И вот, вернувшись в наше королевство, они ночью подкинули тебя на крыльцо дома, казавшегося им побогаче других.
Это был дом госпожи Горгонды. Она заставляла тебя делать самую грязную работу. Усталая, измученная, ты часто плакала, забившись в уголок, вот и прозвали тебя Слезинкой.
Однажды Горгонда выгнала тебя из дома. Шёл проливной дождь. До этого её сын Рендли видел только твои синие глаза. Потоки воды смыли грязь с твоих волос и лица. Он увидел твоё светлое, нежное личико…
Рендли всем сердцем полюбил тебя и сказал матери: «Когда я ещё подрасту немного, я женюсь на моей Слезинке!»
Горгонда пришла в бешенство и, когда Рендли ушёл, в ярости набросилась на тебя, надавала пощёчин, а потом взялась за жёсткий ремень.
При Рендли она не осмеливалась бить тебя, хотя он видел синяки на твоём личике и рубцы на твоих худеньких узких плечах.
– Он мой милый братик… – прошептала Слезинка. – Что вы так смотрите на меня, святой отец?
– Любуюсь тобой, – улыбнулся Отшельник.
– Мной?! – изумилась Слезинка. – Ой, правда! Посмотрите на мои руки: на всех пальцах золотые кольца. А браслеты, браслеты! Да и платье совсем другое, из розового шёлка и всё в кружевах!
– А своё личико ты видела, когда смотрела в тихое озеро. Увидела, какая ты красавица.
В это время раздвинулись цветущие кусты жимолости, и на поляну выбежал Рендли. Он бросился к Слезинке и вдруг, глядя на неё, застыл в изумлении и растерянности.
– Что, не узнаешь свою маленькую подружку? – чуть насмешливо спросил Отшельник. – Разве сердце ничего не говорит тебе?
– Это я, твоя Слезинка! – Девочка подбежала к нему и обняла его за шею обеими руками. – Ты жив! Какое счастье! И ты сказал: «Никогда, никогда не дам согласия стать…» Я сама слышала!
– И ты всё так же… Ты по-прежнему? – робко, с глубоким волнением спросил Рендли. – Когда мы немного подрастём… Да?
– Всегда и на всю жизнь, – сказала маленькая принцесса, и глаза её сияли.
Рендли, ещё нерешительно, взял её за руку.
В это время на поляну, задыхаясь, выбежала госпожа Горгонда. Кофта её была небрежно застёгнута, волосы всклокочены. Она бросилась к сыну, вся трясясь, ничего не замечая вокруг.
– Ты не погиб, сыночек! Ты – спасся! – хрипела она.