— Ну... кажется, да. У директора Ли большие проблемы со вспомогательным персоналом. — Тонкие брови сошлись над переносицей. — Но директор не имел ни малейшего представления о том, над чем мы работаем!
— Уверена, что так. — Лейша скрестила руки. Давненько клиенты не вызывали у нее дурноту. Адвокат, практикующий в течение двадцати лет, привыкает к неудачникам, преступникам, мошенникам, героям, шарлатанам, чокнутым, жертвам и прочему люду. Юристы верят в закон...
Но еще ни один адвокат не имел клиента, способного превратить Спящих в Неспящих.
— Продолжайте, доктор.
— Вряд ли кто—то мог украсть нашу работу, — тихо сказал Уолкот. — Во—первых, еще не записаны важные уравнения, над которыми мы с Тимми работаем. Но труд — наш, и мы хотим получить его обратно. Тимми отказывался от репетиций камерной музыки ради наших исследований. И конечно, когда—нибудь нас наградят.
Лейша уставилась на Уолкота. Найден способ преобразить человечество — а этот мозгляк рассуждает о розовых кустах, премии, камерной музыке.
— Вам нужен адвокат, чтобы выяснить ваше личное юридическое положение.
— Да. И представлять нас с Тимми в иске против банка, или против "Самплис", если до этого дойдет. — Неожиданно он взглянул с обезоруживающей прямотой. — Мы обратились к вам, потому что вы — Неспящая. Вы — Лейша Кэмден. Всем известно, что вы не одобряете разделения людей на "чистых" и "нечистых", и, разумеется, наша работа покончила бы с таким... — Он взмахнул газетой. — К тому же кража есть кража, даже в рамках компании.
— "Самплис" не воровал ваши исследования, доктор Уолкот. И банк тоже.
— Тогда кто...
— У меня нет доказательств. Но я бы хотела встретиться с вами и с доктором Херлингером завтра в восемь ноль—ноль здесь. А пока — это очень важно — ничего не записывайте. Нигде.
— Понимаю.
— Превратить спящих в неспящих... — невольно вырвалось у нее.
— Да, — сказал он. — Хорошо. — И отвернулся, уставившись через ее совершенно утилитарно обставленный кабинет на экзотические цветы, росшие под искусственным освещением в углу.
— С точки зрения закона все чисто. — Кевин вошел в кабинет Лейши с распечаткой. Она подняла взгляд от своих записей по делу "Симпсон против "Офшорного рыболовства". Цветы, которые Алиса настойчиво присылала каждый день — подсолнухи, маргаритки, ноготки, — не успевали увянуть до прибытия очередного букета. Даже зимой ее квартира была уставлена калифорнийскими цветами. У Лейши не поднималась рука их выбросить.
В свете лампы каштановые волосы Кевина блестели, на его гладко выбритых щеках играл румянец. Он выглядел моложе Лейши, хотя был на четыре года старше. "Пустышка", — когда—то заметила Алиса.
— Все законно?
— Все, что зарегистрировано в файлах, — сказал Кевин. — Уолкот учился в Университете штата Нью—Йорк в Потсдаме и Университете Дефлореса. Звезд с неба не хватал, но был неплохим студентом. Две небольшие публикации, чистая полицейская карточка, никаких неприятностей с налоговой службой. Две должности преподавателя, две — исследователя, никаких официально зафиксированных трений при уходе с работы: по—видимому, он просто непоседа. Херлингеру всего двадцать пять, это его первое место работы. Изучал биохимию в Беркли, окончил в числе первых пяти учеников, подающих надежды. Но накануне защиты диссертации был арестован и осужден за синтез вещества, вызывающего генные изменения. Получил срок условно, но найти хорошую работу сделалось проблематичным. По крайней мере на некоторое время. Никаких проблем с налогами и пока никаких сомнительных доходов.
— Что за вещество?
— Лунатический снег. Человек начинает воображать себя мессией. В судебных отчетах Херлингер утверждал, будто у него не было другого способа оплатить занятия в медицинской школе. Он кажется очень озлобленным. Может быть, сама просмотришь эти отчеты?
— Просмотрю, — сказала Лейша. — Как ты думаешь, это временное недовольство юноши из—за крупной неудачи? Или черта характера?
Кевин пожал плечами. Он не любил делать поспешные выводы. Его интересовали последствия, а не мотивы.
— Неужели середняк Уолкот способен на крупное открытие? — удивилась Лейша.
Кевин улыбнулся:
— Дорогая, ты всегда отличалась интеллектуальным снобизмом.
— Как и все мы. Ну хорошо, возможно, это просто удача. Или именно Херлингер вел исследования с ДНК, а не Уолкот; возможно, Херлингер очень талантлив, но его эксплуатируют, как простачка. Или же он не способен придерживаться правил. А что насчет "Самплис"?
— Заурядная компания, оборот менее трех процентов в год, что мало для высокотехнологичного производства, крупных инвестиций нет. Но все по закону. Я даю им еще год—два от силы. Руководство некомпетентное. Лоренс Ли получил кресло директора исключительно благодаря своему имени. Его отцом был Стентон Ли.
— Нобелевский лауреат по физике?
— Да. И еще директор Ли объявил себя потомком генерала Роберта Ли. Вранье, конечно, но в рекламных проспектах смотрится отлично. Уолкот не солгал: документация в компании ведется безобразно. Сомневаюсь, чтобы они нашли что—либо в своих файлах. Руководство практически отсутствует. А Ли получил выговор от Совета директоров за неправильное использование фондов.
— Первый национальный банк?