Нексус Эрдманна (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Лаборатория Шарафи разработала и синтезировала высокоактивный, мгновенно действующий, распространяющийся воздушным путем смертельно опасный генемодный организм. Упаковки с этими замороженными организмами, которые по команде из Убежища можно разморозить и распылить, размещены в Соединенных Штатах доверенными людьми. Такие пакеты находятся в Нью—Йорке, Вашингтоне, Чикаго, Лос—Анджелесе и на орбитальной станции Убежища "Кагура". Пакеты невозможно обнаружить обычными методами. Вирусы убивают любой организм, имеющий нервную систему, в течение семидесяти двух часов и самоуничтожаются. Великолепный образчик генной инженерии.

Аллен нарушил молчание:

— Д—д—для з—з—защиты Убежища! Н—н—не д—д—для упреждающего...

— Д—д—да! — горячо перебила Диана. — Т—т—только д—д—для обороны! М—м—мы н—н—не...

— К—к—как и м—м—мы, — с отчаянием произнесла Кристина. — К—как п—п—поступают Н—н—нищие.

Всем хотелось верить, что Убежище поступает так же, как они сами, устанавливая тайные механизмы защиты. Неспящие имеют право на самозащиту, если Убежище подвергнется прямому нападению. Неспящие — не убийцы.

Мири посмотрела сперва на Терри, потом на Никоса, на Кристи, на Аллена. Потом перевела взгляд на биологическое оружие бабушки, хранящееся в тайне даже от Совета Убежища.

Знал ли об этом отец?

Мири вдруг подумала, что теперь тоже сделает себе маску из пластика.

После нескольких часов взволнованного обсуждения Нищие не пришли ни к какому решению. Они ничего не могут сделать. Если они расскажут Совету о том, что им известно. Совет поймет, каковы их реальные возможности. Если они обезвредят механизмы дистанционного управления, взрослые тоже догадаются, и, значит, Нищие потеряют свой тайный шанс. И в любом случае, чем же тогда отличается Лаборатория Шарафи от Нищих?

Дети установили защитные механизмы отключения и больше ничего не предприняли.

Мири медленно двинулась в свою лабораторию, и фиктивная программа наблюдения Терри снова заработала, показывая, как она выигрывает партию за партией в несуществующей шахматной игре.

Открытие Нищих не давало Мири покоя много дней. Она пыталась проводить собственные исследования по подавлению заикания. Сломала хрупкий биосканер, неправильно надиктовала важную часть программы в рабочий терминал и швырнула мензурку об пол. Перед глазами стоял отец с барахтающимся Джайлсом на руках. Рики любит ее. И поэтому подозревает, что Суперы замыкаются в своем собственном сообществе. Но что он может сделать?

Цепочки пролетали в голове, как туманные вихри из сопел ремонтников: верность, предательство, самосохранение, солидарность, родители и дети.

Прозвучал сигнал интеркома. Несмотря на свое возбуждение. Мири застыла, увидев на экране лицо Лукас.

— Мири, если ты в лаборатории, включи двухстороннюю связь.

Была ли Джоан ее старым другом? Или новым врагом? Старые мерки больше не годились.

— Или тебя нет, или ты не хочешь разговаривать со мной, — продолжала Джоан. За последний год она стала еще эффектнее, семнадцатилетняя генемодная красотка с решительным подбородком и огромными фиолетовыми глазами. — Ладно. Я знаю, ты все еще... горюешь о Тони. Но если ты все—таки на месте, включи информационную сеть 22 Соединенных Штатов. Сейчас выступает артист, которого я иногда смотрю. Он помог мне с некоторыми... духовными проблемами. Я подумала, что тебе будет интересно. — Джоан опустила глаза, будто тщательно взвешивала слова. — Если ты все—таки включишь программу, не регистрируй ее в главной памяти. Наверняка Суперы знают, как это сделать.

Мири поняла, что Джоан вызвала ее при помощи кода.

Мири раздумчиво жевала прядь неухоженных волос — эту привычку она приобрела после смерти Тони. Неужели какой—то артист с Земли помог Джоан в ее "духовных проблемах"? Какие проблемы могут быть у людей, идеально вписавшихся в свое сообщество?

Она подняла брошенную мензурку, вымыла и продезинфицировала. Вернулась к программе ДНК и занялась утомительной проверкой миниатюрных точечных гипотетических изменений в формуле, которая могла оказаться отправной. Где—то вкралась ошибка. Мири ударила кулаком по терминалу. "Д—д—дерьмо!" Никос или Терри моментально устранили бы ее. Или Тони.

Мири рухнула в кресло. Снова нахлынуло горе. Когда самая тяжелая волна прошла, она опять повернулась к терминалу, но не нашла причину отказа даже при помощи обслуживающей программы.

Она вернулась к интеркому и вызвала информационную сеть номер 22.

Экран стал совершенно черным. Еще одна неисправность? Мири вскочила, намереваясь дотянуться до миниатюрной голосцены и постучать по полу, как вдруг в середине сцены появилось светлое пятно. Человек в кресле заговорил.

Это? Артист, читающий какое—то стихотворение нищих? Ради этого Джоан нарушила молчание, длившееся долгие годы?

Мрак за спиной человека обрел форму. Нет, из него стали появляться очертания, неуловимо отличающиеся друг от друга, странным образом захватывающие. В голове у Мири стали образовываться цепочки, и хотя они состояли из самых земных мыслей, тем не менее их контуры чем—то напоминали те, что скользили мимо декламатора в инвалидном кресле. Возможно, это следует посмотреть Диане: она работает над уравнениями, описывающими формирование мыслительных цепочек, основываясь на данных, которые получил Тони незадолго до смерти.

— произнес артист.

Мири вдруг поняла, что его кресло оборудовано специальными приспособлениями. Он, наверное, болен или искалечен. Ненормален.

Цепочки стали более плоскими, спокойными. Силуэты на голоэкране изменились. Она слышала слова и не понимала их; слова не имели значения. Но ведь так и должно быть? Артист скрылся, но и она, Миранда Сирена Шарафи, тоже постепенно исчезала, соскальзывая вниз по крутой длинной горе, становясь все меньше и меньше, и теперь невидимкой, прозрачным призраком, оказалась в углу какой—то незнакомой комнаты.

Она знала, что это глубокое здание состоит из уймы комнат, соединенных друг с другом, наполненных светом, настолько ощутимым, что казался живым. Он неожиданно превратился в дикого зверя с пятнадцатью головами. У Мири в руках появился меч. "Нет, — произнесла она вслух, — я не могу орудовать мечом", — но зверь рыча бросился на нее, и она отрубила одну голову. Мири увидела, что это голова ее бабушки. В полу появилась дыра, и голова, слегка улыбаясь, скользнула в нее. Мири знала, что она попадет в другую комнату и не исчезнет насовсем. Ничто никогда не исчезает бесследно. Зверь снова кинулся на нее, и она отрубила еще одну голову, которая так же безмятежно провалилась вниз. Это была голова ее отца.