Час откровения: читать начало книги онлайн

Он вспомнил, какими в Такаяме предстали перед ним предки Мод и его собственные.

– Однажды я рассказал одну историю француженке, которую только-только встретил. Саму историю, как и многие другие, я услышал от Кейсукэ.

Он замолчал, удивленный тем, что разоткровенничался.

– И что произошло? – спросила Эммануэль.

– Понятия не имею, – сказал он. – Что-то произошло, но я не знаю, что именно.

Она посмотрела на него.

– Расскажите эту историю мне, – попросила она.

Он замялся.

– Ну же, – настойчиво продолжила она. – Кажется, это важно, а я люблю истории.

Позади них что-то бормотал холм Синнё-до, у их ног, в изножье ступеней, лежало то место, где он узнал о существовании своей дочери.

– История эта случилась при императорском дворе, – начал он.

– Нет, – прервала его она, – расскажите мне все так, как вы рассказали ей, теми же словами.

Его поглотил образ Мод, нагой, белой, бессловесной, которую он так страстно желал.

– В середине эпохи Хэйан наступили удивительно прекрасные рассветы, – снова заговорил он. – В глубине небес угасали охапки алых лепестков. Иногда в эти отсветы пожара попадали большие птицы. При императорском дворе жила одна дама, заточенная в своих покоях. Благородство ее рода наложило на ее судьбу печать плена, и даже маленький сад, примыкавший к спальне, был ей запретен. Но чтобы полюбоваться на рассвет, она опускалась на колени на деревянный настил внешней галереи, и с первого дня нового года каждое утро в сад приходил лисенок. До самой весны зарядил сильный дождь, и дама попросила своего нового друга присоединиться к ней в укрытии, под навесом небольшой террасы, где рос всего один клен и несколько зимних камелий. Там они научились понимать друг друга в молчании.

Он посмотрел на француженку, та смотрела на далекие горы. Что-то витало и трепетало. «Во мне? В ней? Вокруг нас?..» – спросил он себя. Она повернулась к нему.

– Позже, придумав общий язык, единственное, что они сказали друг другу, – имена своих мертвых, – закончил он, и Эммануэль на одном дыхании с ним проговорила: «Имена своих мертвых», – и снова пошел снег.

Итак, в ноябре восьмидесятого года японский мужчина и французская женщина, стоя на крыше мира, смотрели, как падает снег. Они думали, что стоят на пороге долгой дружбы, не знали, что больше никогда не увидятся, что эта ночь навсегда останется их единственной ночью. Небо крошилось белой стружкой, которую нес невидимый ветер, город бледнел и исчезал, оставляя их одних, и единственной их компанией были мертвецы.

– Вы уже слышали эту историю? – спросил Хару.

– Нет, – ответила она. Она поймала несколько снежных хлопьев тыльной стороной ладони. – Я догадалась.

– Любопытно было бы узнать, каким образом, – сказал он.

– Истории говорят с нами, хотя мы не знаем как. И у нас есть кое-что общее, у вашего друга Кейсукэ и у меня. Мы оба потеряли ребенка.

Она улыбнулась ему, словно это он нуждался в утешении, и внезапно мысль, что его дочь исчезнет, а вместе с ней и новый мост, перекинутый между ним и его близкими – между прошлым и будущим, между его предками и его судьбой, – заледенила ему кровь.

– Я вижу ваш ужас, – сказала Эммануэль. – На самом деле беспокойство – это единственный груз, от которого я освободилась. В остальном тяжесть та же, что странно, не правда ли? Со временем страдаешь меньше, однако лучше не становится.

Она опять улыбнулась, грустно, утешительно.

– Мне хочется спуститься по этой лестнице, – сказала она. – Я чувствую, что она куда-то нас приведет.

Он тоже улыбнулся и последовал за ней. Хлопья уминались под ногами, снегопад слабел, сумерки разрастались. Они спустились к подножью холма и оказались перед аллеей, где, как когда-то поклялся себе Хару, будет его могила, и Эммануэль с мечтательным видом двинулась вперед. Сделав несколько шагов, она остановилась перед пустующим местом, наклонилась и коснулась ладонью снега.

– В последний раз, когда я видела своего мальчика живым, он спал, – сказала она, выпрямляясь. – Он уже давно болел, и я могла перевести дух, только когда ему удавалось заснуть. Тогда он становился похож на всех других маленьких мальчиков, и я представляла, что все хорошо. Я благодарна судьбе, что она позволила ему мирно спать, в то время как пробуждение всегда было кошмаром.

Она сделала знак, что ей хотелось бы продолжить прогулку, и они дошли до конца аллеи, прежде чем свернуть на эспланаду храма Куродани. Вновь зажглись звезды, и Хару показалось, что блестят они необычайно ярко.

– Кто была та француженка? – спросила она.

Он не знал, что ответить. Расстилавшееся вокруг охранительное присутствие храмов и кладбищ, сила могил и снега несло неясное послание.