В голову пришла мысль посмотреть другие книги Вилли Сказкаарда. Я не была уверена, что читала их все. И теперь мне было интересно: правда ли эту порочную книжку из библиотеки написал Вилли?
Я нырнула в гостиную. Села в кресло. Взяла первый попавшийся томик, открыла его… и мне на колени выпал конвертик, на котором было написано: «Эмилии Берген». «Берген» было зачёркнуто, а сверху написано «Эльдберг», словно кто-то очень хотел, чтобы я не забывала, кто я такая.
Я хотела спрятать конверт обратно. Мало ли что там написано?
…С другой стороны, мало ли что там написано? Может, для меня это очень важно?
Я сидела, разрываясь между двумя желаниями, но любопытство победило. Открыла листок и прочитала: «А не забыли ли вы, милая нойлен, – точнее, уже нэйра, – что кое-что мне должны? Оставьте подарочек в этой книге. Заранее с искренней признательностью, ваш нофф Ларс Броквист».
Глава 28, в которой Рауль проясняет супруге некоторые вещи
Я с трудом дотянул до вечера и, как только его величество отправился ужинать, сразу сбежал из дворца. Информация, из-за которой король вырвал меня за уши из медового месяца, оказалась сырая и неподтверждённая. Олаф однозначно состоял в переписке с соседями, но те послания, которые попали в мои руки, были вполне невинны. Однако мне ли не знать, как легко использовать в переписке шифры? Например, фраза об отдавленном хвосте любимой собаки могла с равной вероятностью означать выполнение задания вражеской разведки, ссору с монархом, встречу с важным агентом или действительно отдавленный хвост.
А просто факт переписки к обвинению не притянешь, поскольку формально мы с Епроном в состоянии войны не находились. И сотрудничать с ними каждый волен в меру своей предприимчивости.
Херберт за недолгое время моего отсутствия прояснить новости, полученные от Эмили, не успел. У него хватало своих дел, а я его вчера озадачил поездками по модисткам, что съело как минимум полдня. Сообщение о том, что Эрик и вправду обзавёлся новой пассией, секретарь принял стойко. В ответ сообщил, что с цветом платья королевы на премьере Сказкаарда моя супруга тоже не ошиблась. Херберт выяснил это случайно, когда посещал модные салоны. С тем, что ожидается именно пьеса Вилли, Эмилия тоже не ошиблась, но хотя бы название не сказала, и то хорошо. А ведь делала вид, что произведения Сказкаарда ей практически безразличны! А тут выясняется такая осведомлённость.
Я велел усилить слежку за королём и проработать его ближайшее окружение – где-то же он должен с любовницей встречаться? И когда-то. Надавал указаний подчинённым и отправился в свой особняк, чем немало удивил секретаря.
А я спешил, чтобы прочитать письмо супруги!
Хотелось надеяться, что оно всё же есть. Я понимал, что хочу слишком многого. Ведь она писала совсем недавно. Но, да, я хотел многого и желательно ещё немного сверху. И когда сообщение с печатью-цветком обнаружилось в почтовом ящике, я, кажется, так засветился изнутри радостью, что магические светильники стали ни к чему. Я сломал печать и сел в ближайшее кресло.
«Здравствуйте, драгоценный мой супруг!» – начала она. То, что «драгоценный» – это замечательно, это лучше, чем просто «дорогой». А вот «супруг» – хуже, чем «Рауль».
«Я сердечно благодарна вам за те чу́дные книги о магии, которые вы подобрали для меня. Каждая из них настолько интересна, что мне было очень сложно выбрать, с чего начать. Больше всего я жалею о том, что вас нет рядом…» Я думал, что счастливее, чем в момент, когда я обнаружил письмо, быть уже невозможно. Но я ошибся!
«…я жалею о том, что вас нет рядом, – снова перечитал я, – чтобы обсудить с вами прочитанное».
М-да. Я бы хотел, чтобы она жалела по другой причине. Или хотя бы жаждала обсуждений другой книги. Но… Будем считать, что на данном этапе отношений это не столь важно.
«Я решила отнестись к вопросу изучения магии самым серьёзным образом и остановила свой выбор на книге для родителей». В моей голове вновь возник светлый образ Эмилии с тремя детишками. Милостивая Фройя, пусть мне наконец повезёт!
«И обратила внимание на интересные факты. Возможно, я что-то неправильно поняла, тогда поправьте меня, пожалуйста, любезный Рауль». Тут я снова испытал лёгкое головокружение от супружеской ласки в буквенном выражении. «Это правда, что мальчики в магических семьях более желанны, чем девочки? И что случается с дочкой, если ей не повезло родиться первой? Да ещё и с каким-нибудь нежелательным для девочки даром стихий? Она становится разочарованием рода? Что её ждёт в будущем?» Сама того не понимая, Эмилия затронула очень болезненную тему. Правда, в чём именно проблема, она не поняла, но её наблюдательность и умение увидеть неочевидное меня в очередной раз восхитили.
«Ещё, дорогой мой Рауль, мне припомнился наш с вами разговор об удовлетворении мужа. Меня очень огорчает собственная непросвещённость во многих сферах жизни. Мне кажется, что я не заслуживаю такого супруга, как вы. Глядя на изображение прекрасной Фрейн, я осознала, что недостаточно красива»… Ну да, а сравнивая с Годином, поняла, что недостаточно умна! Умеет моя тринадцатая жена поднимать планку. «А читая книгу Вилли Сказкаарда…» – что не умеет сочинять стихи? Что ещё мог подсказать изобретательный мозг Эмилии? «…я осознала, что совершенно не знаю, как доставлять вам удовольствие. Мне хотелось бы стать к вашему приезду более умелой». А мне бы этого не хотелось! «Возможно, вы посоветуете ещё какие-то доступные книги для этого?»
Моя дорогая Эмилия всем прекрасна, но слишком деятельна.
И слишком любит читать.
«Я продолжила знакомство с творчеством Вилли Сказкаарда…» Зачем я рассказал жене об этой книге?! «Следующую ночь Фрейн провела со вторым братом. Вилли пишет: “Дворф был широк и коренаст, руками был везде горазд, и рукоять его меча была гладка и горяча. Мечом своим он столь широк, что охватить рукой не мог”. Меня интересует: почему этому факту так обрадовалась Фрейн? Разве ей не было больно, когда в неё вонзался такой “широкий меч”? И разве она не устала, пока дворф её крутил в разные стороны, не переставая входить в её “ножны”? Меня вообще волнует вопрос: женщина обязана радоваться всему, что происходит между нею и мужем? И что ей делать, если она рада недостаточно?» Очень хотелось бы, чтобы достаточно.
«А ещё я хотела узнать, сколько всего слуг в замке и как с ними всеми познакомиться? Меня немного смущает появление незнакомых людей, особенно учитывая некоторые нюансы вашего семейного прошлого. С надеждой на снисходительность, ваша супруга, нэйра-герцогиня Эмилия Эльдберг».
Что меня радовало в супруге помимо внешности и здравого смысла, так это умение строить диалог. Есть люди, которые говорят только о себе. Хвастаются, жалуются, делятся своими новостями, никого вокруг не видя, кроме себя самих. В общем-то, им даже неважно, слышат ли их, настолько они сосредоточены на себе. Им нужно внимание, а не понимание. Эмилия не выплёскивала на бумагу бессмысленные слова. Она спрашивала то, что ей было важно, слышала ответ и уточняла смысл. Это тоже восхищало. Чаще всего люди, которые говорят, имеют в виду совсем не то, что те, кто их слушает. И так они оба дальше и живут, каждый со своей картиной в голове.
В общем, у моей новой супруги было столько достоинств, что всё не охватишь. И только один недостаток – её непонятная связь с Броквистом. И эта связь могла перечеркнуть все достоинства Эмилии одной жирной чертой. Я мог простить недалёкость и эгоизм, но предательство – никогда.
Однако пока оно не доказано, я буду считать, что его нет.
И вести себя соответственно.
Но ситуацию держать под полным контролем.
Я не торопясь написал жене письмо и положил его в почтовик. Времени было уже много. Эмилия получит его только утром. А ещё завтра до Драгаарда доедет мой подарок. И вечером я узнаю её реакцию.
Признаться, я уже давно ничего так не ждал. Наверное, с детства, когда на Новый год в Драгаард для всех детей привозили подарки…