Тогда Хайди спросила, когда мне подать завтрак и будут ли у меня какие-то особые предпочтения. Я ответила, что предпочтения у меня самые простые: обычно я завтракаю кашей (раз уж кто-то соизволил поинтересоваться моими вкусами) и бутербродом. Всё прочее очень красиво и вкусно, но совершенно излишне. Накрыть можно… скоро. Вот только справлюсь с делами, которые даже королева делает собственноручно (и собственно-тем-чего-у-неё-нет-за-отсутствием-слова). И готова завтракать.
Служанка очень удивилась факту, что в такой день я собираюсь выходить из комнаты.
– А что мне теперь, взаперти, что ли, сидеть?! – возмутилась я. – В качестве наказания?
Хайди сразу пошла на попятную, заюлила и сказала, что не знает, как оно должно быть, но другие… (тут она смутилась) герцогини… (смутилась она ещё сильнее) в эти дни предпочитали находиться в покоях.
Тут я стала закипать, и внезапно выяснилось, что моя личная служанка обладает замечательным качеством – прекрасно читает настроение хозяйки по лицу. Хайди сказала, что завтрак будет меня ждать, и если вдруг что-то потребуется, её можно вызвать. Логично: если артефакт связи со слугами есть в библиотеке, то в спальне он просто обязан быть! Я освоилась с управлением, выпроводила Хайди, и мне даже не пришлось усмирять свой гнев.
Хотя повод был.
И время девушка выбрала подходящее прямо. Я в эти дни как спичка. В прямом и переносном смысле. Так что всем будет лучше, если я сегодня тихо почитаю в одиночестве.
К моменту, когда я вышла в столовую, во-первых, я уже успокоилась, а во-вторых, на столе было уже накрыто. Кашка поварихам удалась, и мёду они туда не пожалели. Одобряю. Правильный подход к новой хозяйке.
Ржаная булка была ещё теплой, и масло легло на неё легко и ровно, как первый снег на стылую осеннюю землю. Запивая эту благодать компотом, я думала, что в булках с маслом нужно быть осторожной. Не то я скоро не влезу в свои платья.
С другой стороны, теперь это не такая проблема. Теперь мне на любые размеры платья купят. Когда я завершила трапезу, в столовой материализовался дворецкий с подносом, на котором лежало запечатанное письмо.
– Это мне? – уточнила я на всякий случай. Может, он похвастаться пришёл?
– От нэрр-герцога, – коротко кивнул мо Йохан. – Для нэйры-герцогини! – сообщил он и… взял письмо двумя руками, намереваясь сломать печать!
– Нет-нет, благодарю, я сама, – потянулась я к посланию.
– Но так принято! – возмутился дворецкий, поднимая запечатанный листок выше.
– Мо Йохан, прошу прощения, вы считаете, что без вашей помощи я прочитать письмо супруга не сумею? – не сдержалась я.
Да что ж они все сегодня сговорились, – шутить с огнём!
Он молчал, излучая неодобрение всем своим видом.
– Вот и замечательно! – миролюбиво подвела я итог. – Я спокойно прочитаю, напишу ответ и сразу передам его вам.
И упорхнула в покои вместе с письмом.
Там, удобно устроившись на кровати, я сломала печать и расправила листок. Всегда думала, что мужчины пишут исключительно коряво. Мой отец писал неопрятно, нечитаемо, и буквы у него смотрели кто куда. У герцога почерк был очень красивым. Каждая линия шла параллельно другой, будто их размечали по линейке. Заглавные буквы были украшены завитушками, а уголки петелек казались острыми, как лезвие меча.
«Милая моя Эмилия, драгоценная супруга, – писал герцог, – как я был счастлив получить от вас письмо! У него был всего один недостаток, – тут я напряглась, предчувствуя проблемы, – оно слишком быстро кончилось».
Фух! Я вытерла пот со лба.
«Поэтому мне придётся перечитывать его снова и снова, пока я не получу от вас новое». Всё же нэрр Рауль умеет говорить приятные вещи женщинам! Браки для него даром не прошли. Вообще, я пока не поняла, почему они заканчивались разводами. Ибо если дело было в разнообразии, то почему он тянул с исполнением супружеских обязанностей? Возможно, причина крылась в той самой стороне семейной жизни, о которой я читала в поэме Сказкаарда. Например, отросток его оказался невыносимо велик для выполнения детородного долга.
И просто не вмещался в рот.
«У вас удивительный талант к перу. Я готов читать в вашем исполнении буквально всё-всё. И мне будет казаться, что вы, дорогая моя Эмилия, рядом, а не за тридевять земель». Я, конечно, хорошо отношусь к мужу, но если для того, чтобы он не спешил в Драгаард, нужно больше писем, я напишу больше писем.
«Мне радостно, что вы сумели найти общий язык с ми Лоттой. Она пожилая женщина и потому нередко ворчит без причины. Простите её. У неё большое ранимое сердце. Просто она скрывает это».
Очень хорошо скрывает. Так хорошо, что я даже не заподозрила, что оно у экономки есть.
«Ваши платья я сегодня же закажу, но меня огорчило то, что вы оказались столь скромны в своих желаниях. Я хотел бы доставить вам больше удовольствия. Хотя бы подарками, раз не могу находиться рядом». Интересно, как герцог отреагирует, если я напишу, что самое большое удовольствие мне доставляет его отсутствие? Наверное, писать такое всё же не стоит.
«Замечательно, что вы думаете о наших будущих детях и уже сейчас интересуетесь вопросами магии. Я передал список книг мо Йохану, и он соберёт их для вас». Какое удобное изобретение человечества – слуги! И какое неудобное – дети. Всё же хотелось бы, чтобы для производства наследников герцога я оказалась столь же неприспособлена, как и предыдущие двенадцать жён. У меня ещё и магия эта непонятная. Неясно, как она отразится на зачатии магического потомства. Условия там какие-то… Что там за условия?..
«Меня потрясла ваша настойчивость в поиске книги, которую я вскользь упомянул в нашей беседе. Право слово, оно того не стоило. Я бы нашёл её потом сам, и мы всё описанное обсудили бы на месте». Если бы только обсудили – это хорошо. Но у меня возникло тайное подозрение, что одними обсуждениями дело бы не закончилось. Поэтому я подумала, что завершить знакомство с произведением лучше до возвращения супруга. «К сожалению, на таком расстоянии от вас, моя дорогая, мне сложно подобрать слова для объяснений. Но я всё же постараюсь.