Я развернулась на 180 градусов и поехала назад в офис, где прямиком прошла в кабинет Гэри. Он сразу понял, почему я тут. Пожав плечами, Гэри сказал:
– Не знаю, что я могу с этим сделать. Рона нет. Ты всегда можешь пойти к мистеру Бину.
Он был начальником секции, следующим в цепочке командования и тем самым человеком, который год назад ограничился устным выговором Бренту. Наверняка Гэри понимал, что я пойду дальше, потому что он знал меня. Я ни за что не оставила бы этого так. Либо руководство что-то сделает с Брентом, либо я сама.
Дверь кабинета мистера Бина была открыта, поэтому я заглянула и увидела, что у него сидит начальница отдела персонала нашей секции, ФЕЛИЦИЯ ГРЮЭЛ.
– Все в порядке, Лиза, входите, мы уже закончили.
Фелиция поднялась, собираясь уходить, но я сказала:
– Возможно, вам стоит остаться.
Это был вопрос как раз из сферы управления персоналом. Я не хотела все чересчур драматизировать, поэтому постаралась изложить свою версию коротко и спокойно. Я сделала глубокий вдох и начала:
– Несколько раз за последние два года я подвергалась вербальным и физическим угрозам со стороны коллеги, и я требую, чтобы этому был положен конец.
Теперь все их внимание было приковано ко мне.
– Объясните подробнее. Кто этот коллега? – спросил мистер Бин.
Кажется, он не удивился, услышав имя Брента. Начальника Брента вызвали в кабинет, и я еще раз все повторила. К счастью, все они выглядели шокированными и обеспокоенными. Я уже привыкла, что от меня отмахиваются, когда я пытаюсь поднять важный вопрос, – например, о моей физической безопасности.
После того как я вернулась с курса по антропологии, меня вызвал мистер Франко, начальник мистера Бина. Ого! Я уже не знала, не попала ли сама в неприятности; меня не было в офисе целую неделю. В нормальных условиях, когда приходишь в кабинет большого начальника, он сидит за своим большим дубовым столом, а тебе указывает на шаткий стульчик с другой стороны. Но не в этот раз. Мистер Франко поднялся и поприветствовал меня, пожал мне руку и сел со мной рядом.
Наверняка где-нибудь на странице 101 в правилах обращения с персоналом, которые он держал под рукой, рассказывалось, как демонстрировать подчиненным дружелюбие. Особенно тем подчиненным, которые могут тебя засудить.
– Расскажите мне все.
Когда я закончила говорить, то заметила, что у него на щеках так и ходят желваки. Да, с таким человеком шутить не стоит. Он заверил меня, что разберется и Брент больше не будет никого запугивать и досаждать другим сотрудникам.
Мне так и хотелось сказать моему начальству «я же вас предупреждала», но, какое бы наказание Брент ни понес, его оказалось недостаточно, чтобы положить конец его вспышкам.
Кроме того противостояния с Брентом, все остальное в реорганизации меня только порадовало. Наглядные доказательства и документирование мест преступлений остались за графическим отделом, а дизайн и лицевые аппроксимации отошли к отделу фотографии. Количество черепов, поступавших в лабораторию, росло по экспоненте. Раньше в год мы делали две-три аппроксимации, но теперь у нас с Уэйдом хотели узнать, справимся ли мы с десятью-пятнадцатью. «Вас это устроит?» – спросили они. Да вы шутите! Мы были в восторге.
Я приложила много усилий, чтобы завоевать себе репутацию специалиста в сфере лицевой аппроксимации, прежде чем Уэйд пришел в наш отдел. Он был хорошо известен в среде судебных художников и считался экспертом. Но если кто-то ожидал соперничества между нами, он просчитался. Мы стали единомышленниками, а не противниками. Теперь у меня был коллега, столь же увлеченный черепами и лицевой аппроксимацией, как я. Я могла вбежать в его загородку и воскликнуть:
– О боже, Уэйд, ты только посмотри на шиловидный отросток у этого парня!
Уэйд, в свою очередь, сразу сообщал мне, когда к нам поступал новый череп с каким-нибудь редким отклонением вроде лишнего зуба или незакрытого черепного шва.
Мы в отделе стали лучше ладить между собой, потому что рассадка изменилась: мы работали в общем помещении и имели возможность ближе узнать друг друга. Теперь мы обменивались шутками за работой, обсуждали новости или голливудские сплетни и вместе обедали в кафетерии академии. Я начала ощущать тот же дух товарищества, что царил в Хопкинсе.
Начальник, руководящий группой старших художников с выдающимися послужными списками, может спокойно почивать на лаврах. Просто передаешь работу своим подчиненным и ни о чем не беспокоишься. Именно так Гэри и поступал, и когда он ушел, мы ожидали, что все останется по-прежнему. Обычно такие позиции заполняются кем-то из своих, и мы рассчитывали, что один из художников займет его место.
Мы сильно удивились, когда на должность назначили ГАРРИ ДАННА, но в целом ничего не имели против. Он знал нас всех много лет, мы вместе работали и вместе ездили в командировки, так что он прекрасно знал, на что каждый из нас способен.
Мы с Гарри раньше неоднократно выезжали на места преступлений и всегда находили общий язык. Один случай запомнился мне особо: мужчина проник к женщине в дом и долго дожидался ее там, собираясь изнасиловать. Шокирующим тут было то, чем все закончилось.
У нее была винтовка, и она, видимо, услышала снаружи шум; в двери, ведущей из спальни в коридор, остались отверстия от пуль. Я сразу представила себе, как нападавший схватил винтовку за дуло. Очевидно, он вырвал оружие у нее, и женщина осталась беззащитной. Судя по фотографиям, она отбивалась изо всех сил, но он загнал ее в ловушку в собственном доме.
Мы сидели за ланчем и обсуждали это дело с агентом, когда он сказал:
– Сигнализация могла бы спасти ей жизнь.
Это было невероятно грустно. У нее не было причин думать, что ей нужна сигнализация. Она жила в уютном районе, знала всех соседей, и они всегда присматривали друг за другом. Район был безопасным, и преступления там случались крайне редко. Многие даже оставляли свои дома незапертыми.
Но ведь никогда не знаешь, кто ходит по улице. В данном случае это оказался человек, освобожденный по УДО, который остановился у брата, жившего по соседству. У него имелась история преступлений на сексуальной почве, включая попытку убийства, и всего через неделю после выхода из тюрьмы он напал на новую жертву. Он изнасиловал ту женщину, перерезал ей глотку, а потом испражнился на ковер возле ее тела.