Правило Диксон: читать начало книги онлайн

– Знаю. Прости меня. Мне очень, очень жаль. Я знаю, как важен для тебя этот конкурс. Но… суперъяхта, Ди.

– А как же учеба? – Он должен пойти на третий курс Брайара. – Ты же не можешь просто так испариться на шесть месяцев.

– Я вернусь в январе, отучусь зимний семестр, а потом наверстаю остальные предметы следующим летом. Такая возможность раз в жизни выпадает.

– Как ты вообще заполучил эту работу?

– Ты не поверишь! Его любовница ходит стричься к моей маме.

– У этого чувака не только две жены, но еще и любовница? Как-то многовато, нет?

– Так вот, сидит эта любовница у мамы в салоне, жалуется, что они лишились половины официантов с яхты, потому что их всех посадили за торговлю людьми.

– Прости, я, кажется, не расслышала. За что их посадили? – У меня начинает кружиться голова.

– Поверь мне, там не история, а настоящий лабиринт, и, чтобы в нем разобраться, несколько лет уйдет. И тут моя мама такая говорит, мол, мой сын работает в баре, чтобы оплатить учебу в колледже, он идеально подойдет для такой работы. И знаешь, что происходит на следующий день? Мне звонит Конс… мой новый работодатель, который пожелал остаться неназванным, – быстро исправляется он. – Диана, я разговаривал с миллиардером.

– Рада за тебя. Правда, рада. Но… черт побери, Кэндзи. Это же Нацчемпионат!

– Знаю. Уверен, ты найдешь кого-нибудь еще.

– Точно, ведь по улицам Гастингса толпами бродят танцоры-бальники, жаждущие отправиться со мной на соревнование, осталось только выбрать подходящего.

– Размести видео в блоге, отправь сигнал SOS. Посмотри, может, кто-нибудь из Бостона захочет поехать на прослушивание в качестве твоего партнера.

– Ладно, не худшая идея. Но я все еще злюсь на тебя.

– Прости. Мне понравилось репетировать, но давай посмотрим правде в глаза: больших высот мы бы не достигли.

– Неправда, – упираюсь я. – Мы могли бы войти в десятку лучших. А там денежный приз две тысячи.

Он шумно фыркает.

– Мы оба знаем, что денег нам не видать. В прошлом году мы были пятнадцатыми в своей категории. Из двадцати пар.

Он прав. Шансов мало. Но мне не нравится, что моя мечта лопнула как мыльный пузырь. Гораздо приятнее, когда она просто есть – предвестник надежды и славы. И ты думаешь, что, может, в этом году вам удастся исполнить венский вальс так, что судьи будут сидеть в восхищении и рыдать от того, как изумительно вы двигаетесь по паркету. А может, остальные участники поломают ноги в результате трагического несчастного случая, отправившись покататься на лыжах в летнюю жару прямо накануне соревнования. Не знаю, откуда в Кэндзи столько пессимизма. Пока мечтаешь, перед тобой расстилаются бесконечные возможности!

– Пожалуйста, не уезжай. Пожалуйста, а? – я предпринимаю последнюю попытку и начинаю умолять, хотя знаю, что лишилась Кэндзи, как только он произнес слово «миллиардер».

Натягивая униформу официантки, я ворчу себе под нос. Я плохо переношу разочарование, особенно если никак не могу повлиять на его причину. Одно дело – если бы я сама отказалась от участия, совсем другое – когда меня лишили выбора, черт возьми.

Я официально добавляю Константина Зейна в список своих заклятых врагов. Он следует прямо за моим бывшим тренером по гимнастике и Шейном Линдли.

С началом смены в закусочной «У Деллы» настроение у меня только портится. Посетители один другого хуже. Один мужчина заставляет трижды менять ему кусок пирога, потому что ему не нравится, как выглядит корочка. В итоге я вынуждена позвать менеджера, который сообщает привередливому клиенту, что ему все равно придется заплатить за два пирога из трех, поскольку, как бы его ни раздражала корочка, он все равно съел по половине каждого куска.

После работы я переодеваюсь прямо в ванной – натягиваю джинсовые шорты и полосатую футболку. Мы с Джиджи ужинаем в «Мэлоуне» дальше по улице.

Я торопливо шагаю к спортивному бару на углу Мейн-стрит, и мои белые теннисные туфли шлепают по тротуару. Джиджи написала, что уже приехала и заняла нам местечко.

– Кэндзи меня предал, – объявляю я, плюхаясь напротив нее.

Джиджи отрывается от меню и кривит губы, пытаясь сдержать улыбку.

– Жалость какая.

Я мрачно глазею на нее.

– Не смешно.