Она вдруг смутилась:
– Только не подумайте, что я хотела спиртное!
– Не подумаю.
Яхта медленно двигалась, также медленно двигался Неаполь слева по борту.
Саша не могла оторвать взгляд от этого зрелища: огни гасли, солнце гладило лучами крыши, купола и колокольни, и они снова обретали краски, сверкали теплом; только со стороны моря можно было оценить, как огромен город, как внушителен Везувий, который казался лишь легким наброском на далеком холсте, но с каждой минутой его очертания становились все четче. А дальше поднимались горы, голубые и синие.
– Пожалуйста, можно вот так, медленно!
Рудджеро кивнул.
Но вот уже закончился город, и яхта прибавила скорость и полетела по темным волнам, потерявшим розовый цвет но все так же вспыхивали в белой пене золотые солнечные искры.
Бухты, пляжи, леса проносились за бортом, а потом во всей красе открылись Сорренто, Амальфи, бесчисленные крохотные бухты и заливы, созданные скалами.
В один из таких заливов они вошли, вода здесь была настолько прозрачной, что видна была тень яхты на самом дне. и мелькающие в воде рыбы. Саша засмеялась, увидев двух рыбок во главе целой саи мальков, казалось, что воспитательницы вывели детский сад на прогулку. Каменный язык защищал бухту, никаких построек, вилл и всего прочего, что оккупировало кажется каждый метр побережья.
На берегу их встречала машина, втроем – Рудджеро, Саша и водитель – они отправились вверх по серпантину такому крутому и с такими обрывами, что Саша зажмурилась, ей казалось, что они непременно сорвутся вниз.
Водитель припарковался, их сразу окутал холодный горный воздух. Небольшая лестница в скале вела в небо. Саша осторожно карабкалась за Рудджеро, боясь оступиться, но вскоре лестница кончилась.
Вершина горы, на которых они стояли, висела над долиной, открываясь к морю. Вдоль береговой линии части гор были освещены лучами солнца, а тени добавляли пейзажу синей глубины. Море тоже было темно-синим, за исключением той части, что была полностью залита солнцем.
– Ааааа- завопила Саша. раскинув руки. Она стояла на вершине мира, в котором было все: горы, море, небольшие деревни, темные леса. Чуть ниже на соседней скале заметны руины старого замка.
– Доброе утро. – Саша обернулась, и покраснела. Она не заметила крохотную церковь, казавшуюся частью горы, залитой солнцем. Перед церковью стоял молодой священник в сандалиях францисканцев на босу ногу, несмотря на холодное утро.
– Простите, я не хотела проявить неуважение!
– Пойдемте внутрь, если хотите, – священник показал ключ. – Я только подъехал, хотел поменять цветы.
Рудджеро склонил голову, священник благословил его и из крохотного двора они сразу оказались в маленькой и уютной церкви.
Священник поставил цветы в мраморную вазу у фрески, пылавшей красными сочными цветами.
– Это Гранатовая Мадонна. Я знаю, что это не шедевр, но для меня она прекрасна.
В простой скромной церкви фреска словно горела пламенем.
Рудджеро поманил Сашу в сторону, под своды слева. Там было пусто, но он объяснил:
– Раньше здесь стоял красивый вертеп с терракотовыми статуями, вертеп не убирали круглый год и в нем был целый мир: с водяной мельницей, пекарем, вытаскивающим хлеб из печи, кузнецом, работающим в кузнице. Я не знаю, зачем его убрали, когда я был маленьким, то просил родителей привезти меня сюда, просто посмотреть на вертеп.
Саша зажгла свечу, поставила ее перед Гранатовой Мадонной, попросила про себя:
– Я не знаю, ошибка это, или так надо, нужно мне сегодня быть здесь, или я совершила что-то неправильное… но пожалуйста, помоги нам всем, чтобы все было правильно!
Они вышли из церкви, снова вдохнули холодный утренний воздух. Сейчас он еще острее пах солью.
– Пожалуй, пришло время позавтракать! – Рудджеро повел Сашу к машине по тем же крутым ступенькам в скале.
Меньше, чем через час они оказались в Амальфи, пустынном мартовском городе, живущим своей жизнью, словно здесь никогда не было туристов. Пахнет рыбой из растворенных дверей рыбной лавки, закрыты ресторанчики, пустынны улицы, лишь старушки с котомками карабкаются по лестницам.
Вся эта совсем не гламурная обшарпанность показалась Саше очень душевной, совсем другой, чем она увидела однажды осенним днем. Никакого пафоса, но и никакой пустоты, старички ловят теплое солнце под деревом на круглой скамье, совсем не католическими узорами и золотом сияет собор Святого Андрея, где покоятся мощи апостола. А мраморный Святой Андрей над прочими скульптурами и пухлыми ангелочками смотрит вдаль с постамента над старинным фонтаном.
Закрыты лавки для туристов, лишь разноцветные керамические тарелки все так же приклеены к белым стенам, то тут то там среди домов и улочек виднеются острые пики скал.