Изумленный Флавио посмотрел на своего бригадира.
– Неожиданно. Едем в казарму. Вычисти форму, мы должны явиться по полной форме, во всех регалиях. Интересно, что заставило его изменить решение?
В казарме капитан вынул черную форму с серебряными эполетами из чехла, до блеска натер ремень и ботинки, почистил эполеты шевроны со знаками отличия. Посмотрел на пистолет, но потом оставил его в ящике стола. Оружие не спасет, а сдавать его в руки приспешников босса мафии не хотелось.
Он арестовывал коррумпированных политиков и представителей высшего света, за что и оказался в Неаполе, но до сегодняшнего дня никогда не встречался с боссами мафии. Странное чувство, ты знаешь, что перед тобой преступник, но ничего не можешь сделать. Нужно хотя бы произвести впечатление! Флавио еще раз оглядел себя в зеркале: все должно быть безупречным.
Бригадир сел за руль темной машины с большими буквами carabinieri по борту. Флавио рядом, положил форменную фуражку на заднее сиденье рядом с фуражкой бригадира.
Они лишь пару километров отъехали от города, как все вокруг изменилось. Исчез хаос, поля заканчивались холмами, где уже собирался вечерний туман. появились рощи ореховых деревьев, по боками рощи защищали от ветра и лишнего солнца дубы, увитые виноградной лозой.
Каждый неаполитанец знал, что орехи нужно было собирать 25 июня, в день Иоанна Крестителя, пока они еще зеленые. Орехи превращались в темно-коричневый горький ликер, служивший прекрасным дижестивом, но какой неаполитанец откажется попробовать свежий еще зеленый грецкий орех! В марте еще рано, орехи не созрели, – объяснил капитану бригадир.
С каждым десятком километров они отправлялись все дальше в прошлое. Нынешние боссы Каморры были феодалами на своих землях, как аристократия лет пятьсот назад, и никто не мог поколебать их авторитета. Таким же феодалом был и Дженнаро Палумбо. И мало кто в здравом уме объявил бы ему войну.
– Зачем вы это затеяли, – побормотал бригадир. – Если нас тут убьют, общественность повозмущается несколько дней, газеты покричат, власти объявят о расследовании, и через пару недель все затихнет.
– Не беспокойся, с тем же успехом нас могли убить и в городе. Раз Палумбо согласился на встречу, он тоже в ней заинтересован.
Глава 8.
Саша вышла на улицу без десяти шесть. Она проснулась чуть свет и как всегда в таких случаях чувствовала себя больной и разбитой, что не помешало ей полчаса наводить красоту у зеркала. Все должно выглядеть естественно. Не хватало еще, чтобы босс мафии заметил ее старания, но при этом, как любая женщина, она хотела выглядеть как можно лучше.
Понятно, что в 6 утра Рудджеро не поведет ее в ресторан, а значит нужна спортивная одежда, да и холодно еще с утра. Но она и здесь постаралась, надела брусничного цвета куртку, шедшую к светлым волосам, такого же цвета кроссовки, укороченные джинсы и шерстяную водолазку того неопределенного, то ли сиреневого, то ли бежевого, то ли серого, а скорее «серо-буро-малинового» цвета, который так любят итальянки и который подходит к любой одежде.
Она осторожно толкнула дверь и вышла на улицу. Сразу заработал мотор черного автомобиля, припаркованного посреди улицы.
Дежавю. Однажды она так же вышла из отеля, пока не было даже намека на рассвет. Но в тот раз она была на «правильной» стороне, стороне закона, и они ехали в Богом забытую деревню в горах Калабрии, выкуривать из норм босса Ндрангеты.
Саша села на заднее сиденье, и лишь когда машина тронулась с места и на большой скорости полетела по городу, она вдруг безумно испугалась. Сейчас, вот сейчас со всех сторон налетят черные джипы с надписью «carabinieri», ей вместе с двумя парнями, сидящими впереди, завернут руки и она никогда и никому не сможет объяснить, что делала в машине самого влиятельного клана неаполитанской Каморры. Руки стали влажными, ужасно захотелось в туалет.
За считанные минуты машина оказалась в порту. Парень с переднего сиденья вышел, и открыл ей дверь. Встречавший их человек молча кивнул, и жестом пригласил за собой, следующий протянул руку чтобы помочь взобраться на трап яхты. Нет, не лодки с парусом, десятки которых стоят тут же в порту, а настоящего корабля, пусть небольшого, чей мотор заработал сразу, как девушка поднялась на борт.
– Вовремя! – ей навстречу из внутренних помещений вышел человек. которого она видела только раз в жизни, но зато начиталась столько, что теперь не знала, как себя вести, и лишь пролепетала:
– Вовремя для чего?
Он не ответил, а покачал головой, глядя на ее курточку, повернулся, исчез внутри и вернулся с большим шерстяным пледом, который накинул на Сашу.
– Завернитесь хорошенько, все же март месяц.
Яхта на хорошей скорости отплыла из порта и вскоре мотор снова затих. Рудджеро, в парке с меховым воротником (А предупреждать надо! – подумала Саша) вновь исчез внутри.
Завернутая в плед, Саша дышала йодом и солью, смотрела как гаснут огни города, как тонкая алая полоса, сначала бледная, потом все ярче, появилась вдали. И вдруг все залил розовый нежный свет, в нем вспыхивали золотые искры и даже море стало розовым, необычно тихое, словно в эту самую минуту ожидания солнца все в мире затихает, становится нереальным, далеким от обычной жизни. У нее на глазах рождалось чудо нового дня, и это чудо свершалось сейчас в одном из самых красивых заливов мира.
Она только сейчас заметила, что рядом стоит улыбающийся Рудджеро. Держит в руках два керамических бокала.
Нет, это было не шампанское. В полседьмого утра из бокала шел пар, пахло апельсином и корицей, какими-то травами. С первого же глотка исчез холод внутри, а страх бесследно исчез ещё раньше, стоило вдохнуть морского ветра и увидеть розово-золотое море.
– И никакого шампанского? – она с ужасом поняла, что флиртует.
– Простите, не подумал, – улыбнулся Рудджеро. – В такой час только чай.
– Что там?
– Травы, апельсин, мед, корица.