Тот факт, что эти предупреждения исходят из могилы, тоже не помогает делу.
Особенно когда какая-то часть меня упорно пытается игнорировать его.
Дело в том, что теперь, когда я пересек эту черту, пути назад нет.
Потому что Монтана Бейкер - это все, чего я когда-либо хотел и не мог иметь.
Монтана
Я уже не та девушка, которую он помнит. Прошло три года с тех пор, как я видела его в последний раз. С тех пор, как я превратилась в разбитую оболочку того человека, которым я когда-то была.
До того, как умер мой брат и оставил меня одну в этом мире… До того, как я обратилась за утешением не к тем мужчинам… До того, как я потеряла себя…
Но когда Люк Джеймсон смотрит на меня, в его взгляде нет жалости. Нет отвращения. Он как будто видит меня прежней.
Я не могу позволить ему вляпаться в беспорядок, в который превратилась моя жизнь. Вот почему, несмотря на то, что мне приятно чувствовать его прикосновения, я прощаюсь с единственным мужчиной, которого когда-либо любила…
ПРОЛОГ
Четыре года назад
Черный. Такой чертовски депрессивный цвет. Неудивительно, что он олицетворяет смерть. Когда я смотрю на море людей, одетых во все черное, из меня вырывается смешок.
Шон возненавидел бы это. Все это. Он бы предпочел вечеринку.
Я хочу стать легендой. Я хочу, чтобы люди запомнили меня навсегда.
Именно эти слова он произнес однажды. Конечно, в тот момент мы оба были в стельку пьяны. Но сейчас это все, о чем я могу думать. Он хотел, чтобы люди помнили его. Он хотел, чтобы они восхищались тем, кем он был. Вместо этого большинство так называемых скорбящих вспомнят о Шоне в последний раз именно сегодня. Пока мы все окружены облаком отчаяния, нелепым количеством слез и кучей гребаной фальши.
Мы с Шоном были лучшими друзьями еще с детского сада. Наши матери тоже были лучшими подругами, пока миссис Бейкер не сбежала. Поэтому я знаю, что большинство этих людей даже не знали парня. Они здесь плачут и возлагают цветы на могилу незнакомца.
Я не понимаю. Почему люди чувствуют необходимость оплакивать кого-то, кому они не удосужились сказать и двух слов при жизни?
Маленькая ладошка обхватывает мою. Я знаю, кому она принадлежит, даже не глядя. Мое тело реагирует на малейшее прикосновение. Ее прикосновение. Именно поэтому я обычно стараюсь избегать ее. Я не должен получать удовольствие от прикосновения к ее коже. Особенно в такой момент, когда она скорбит о потере брата. Моего лучшего друга, мать его.
― Я не знаю, что мне делать, ― тихо говорит Монтана. Едва слышно.
Я крепче сжимаю ее руку. Боль, которую я слышу, пронзает меня насквозь. Я хочу избавить ее от всего этого, но я ничего не могу сделать, чтобы исправить ситуацию.
― От тебя никто ничего не ждет, ― говорю я ей. ― Ты можешь делать все, что хочешь.
Она поднимает на меня заплаканные глаза.
― Да, но я почему-то не думаю, что то, чего я хочу прямо сейчас, — это вариант.
Именно в этот момент я должен отпустить ее руку. Сейчас я должен уйти. По крайней мере, я должен сделать шаг назад. Но я этого не делаю. Я обхватываю ее за плечи и притягиваю к своей груди. Я крепко прижимаю ее к себе, зная, что, когда отпущу ее, мне придется отпустить ее навсегда.
― Мне чертовски жаль, ― шепчу я, прежде чем поцеловать ее в макушку.
― Мне тоже, ― говорит она, ее пальцы цепляются за лацканы моего пиджака. ― Мне нужно, чтобы это закончилось, Люк. Я не могу больше чувствовать, что теряю все, что для меня важно.
― Ты же знаешь, что это невозможно, Танна. Я не могу, ― повторяю я, больше для себя, чем для нее. Я знаю, чего она хочет. Того, чего мы оба хотели чертовски долгое время. То, что я отрицал годами. Ей было всего шестнадцать, когда я понял, что влюблен в нее. На два года младше нас с Шоном.
Я никогда не проявлял своих чувств из уважения к нему и нашей дружбе. Я не хотел делать ничего, что могло бы поставить ее под угрозу. Я до сих пор слышу его голос в своей голове.
Это моя младшая сестра. Не смотри на нее, как голодный лев.