― Ничем особенным. Мы просто смотрели кино.
― Ты поела?
― Я съела немного фруктов, которые ты оставил, ― говорит она, а затем быстро добавляет: ― Спасибо.
― И это все? ― Я смотрю на нее. Ей нужно есть побольше. Я никогда не видел ее такой худой.
― Этого достаточно.
― Я приготовлю тебе что-нибудь. Чего тебе хотелось бы? Или мы можем заказать доставку? ― предлагаю я.
Она качает головой.
― Нет, спасибо. Я не голодна.
― Монтана, ты… ты не думаешь, что тебе стоит с кем-то поговорить? Например, с профессионалом? С врачом? Я могу найти кого-нибудь, кто согласится приехать к нам домой.
― Почему я должна с кем-то разговаривать? ― На этот раз она поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.
― Потому что ты пережила травму. Это нормально ― обратиться за помощью.
― Это был несчастный случай, ― шепчет она.
― Танна, мы оба знаем, что это неправда. ― Я вздыхаю, и она отдергивает руку.
― Это правда.
― Кто такой Эндрю? ― спрашиваю я, и в тот момент, когда слова слетают с моих губ, я жалею, что не могу вернуть их обратно.
Лицо Монтаны становится пепельным. Ее руки дрожат, а тело напрягается.
― К-кто? ― заикаясь, произносит она.
― Ты выкрикивала это имя прошлой ночью, Танна. Во сне. Так кто же он? ― Я спрашиваю снова. Потому что теперь кот вылез из мешка.
― Никто. ― Она качает головой. ― Я должна уехать.
― Ты никуда не поедешь. Ты должна позволить мне помочь. Почему ты наказываешь себя?
― Я не… Я… Ты не поймешь.
― Ты права. Наверное, не пойму. Потому что Монтана, которую я знал раньше, ценила себя и никогда бы не позволила какому-то придурку избить ее до полусмерти. ― Я делаю глубокий вдох. Мне нужно успокоиться.
Она не виновата. Я знаю это. Я знаю, что все не так просто. Я изучал этот вопрос. За домашним насилием стоит куча психологических проблем. Между обидчиком и жертвой насилия. Некоторые люди никогда не возвращаются на светлую сторону. И правда в том, что ей повезло, что она жива. Мне повезло, что она жива.
Но, черт возьми, почему она позволяла этому происходить? Она могла обратиться ко мне.
― Монтаны, которую ты знал, больше нет, Люк. Она умерла в тот день, когда мы похоронили Шона. В тот же день, когда ты ушел от меня и больше не вернулся.
― Мне жаль. ― Это все, что я могу сказать. ― Я просто… Мне тяжело видеть тебя такой. Я чертовски злюсь, что ты проходишь через это в одиночку, и что я, блядь, не знал, что это происходит.
Монтана ничего не говорит, поэтому я продолжаю.
― И ты ошибаешься. Девушка, которую я знал, все еще где-то там. Я уверен в этом… Как дела в колледже? Ты все еще изучаешь математику? ― спрашиваю я, пытаясь сменить тему.
― Я… я, пожалуй, прилягу ненадолго, если ты не против.
― Ты можешь делать все, что хочешь, Танна. Тебе не нужно разрешение, ― говорю я ей. ― Пойдем, я помогу тебе подняться по лестнице.