Бурый метнулся зверем, не вставая. Схватил.
Он ждал: испугается, станет вырываться, но нет. Луговая навья не испугалась. Напротив, прильнула, обнимая, будто обволакивая. Глаза желтые, солнечные, сама мягкая, манкая. А личико… Личико будто потекло, задрожало, словно отражение в воде… И неожиданный рывок — едва не выпросталась. Не ждал Бурый рывка. Не ждал, но не отпустил. Сдавил, навалился, пригнув, приник к округлившемуся рту, вдохнул жадно… И навья обмякла, даже как-то уменьшилась, будто усохла.
— Пощади…
Если бы не этот жалобный стон-всхлип, Бурый не удержался бы.
— Отпусти, не забирай…
Глаза круглые, как у совы.
— Не заберу.
Глянул: что вторая? Но той уже не было.
Правду сказал Бурый. Не себе навью полевал, Дедке.
Подхватил на руки (легонькая), понес.
— Вот, — сказал, ставя на ножки. — Сгодится тебе такая?
Навья увидела ведуна, дернулась сильней прежнего (но Бурый держал крепко), вскрикнула тоненько, запричитала:
— Нет, нет, нет… не отдавай… не губи… сам… сам… не отдавай… ты… твоя… не губи!
— Сгодится! — Дедко сцапал луговицу, выдрал из рук Бурого, буркнул: — Тебе не надо. Не время. Иди себе.
Вечером, когда заночевали уже в своем лесу, Дедко спросил:
— Жалеешь ее?
— Да, — не стал врать Бурый.
— Зря. Она б тебя не пожалела. То ж нелюдь.
— А мы кто? — спросил Бурый.
Дедко не ответил.
Бурый пошевелил палкой подернувшиеся серым угли. Теперь он знал ответ. Да что в том проку?
Глава 12
К боярской вотчине, невеликому, но крепкому городку на берегу Десны, подъехали к полудню. Дорога шла поверху, мимо щетинящихся стерней полей. Ниже, на заливном лугу, паслись мелкие грязные овцы. Пастушок помахал палкой вознице, тот в ответ поднял руку, пояснил:
— Племяш мой.
— Вперед гляди! — прикрикнул на него младший из дружинников, сидящий на краю телеги со стороны реки. — Мерин твой с утра кадь овса выжрал, а тащится как дохлый.
Кони самих воев топали налегке. Опаски не было и дружинники предпочли валяться на сене, а не трястись в седлах.
— Дохлые не ходят, — возразил возница.
— У кого как, — меланхолично заметил Дедко, приоткрыв один глаз.
Возницу передернуло, и он тут же щелкнул кнутом, понуждая мерина прибавить шагу.
Миновали ворота, вкатившись на площадь, на которой расположился небольшой рыночек. Старший из дружинных слез с телеги. Приехали. Боярский терем высился напротив.