— Ага, — охотно согласился Малец, с удивлением понимая, что встать не может. Зачаровали его, что ли? — Дедко, меня ноги не слушают! — пропищал он жалобно.
— Помоги ему, — приказал ведун одному из воев.
Дружинник глянул на старшего. Тот кивнул. Вой вынул Мальца из-за стола и поставил на ноги, придерживая за шкирку.
И они пошли к наместнику.
— Слыхал о тебе.
Ругай. Наместник княжий. Годков под тридцать. Могуч, бывал, статен.
— А я о тебе нет пока что, — Дедко уселся на скамью, не дожидаясь разрешения.
Княжьи отроки дернулись поднять, однако наместник двинул бровью, и те остались на месте.
Дедко покачал косматой головой:
— А ты в своем хорош, — одобрительно проворчал он. — Месяц как воеводить назначен, а уже всех прибрал.
— Не всех. Тебя вот к вежеству пока не принудил… ведун.
Дедко хмыкнул, и Малец сообразил: хозяин доволен. Рад даже. Хотя чему тут радоваться? Двинет еще разок бровью наместник — и порубят их на кусочки мелкие. И ничего Дедко ему не сделает. Потому что не боится наместник Дедку. Сам храбр иль на Перуна надеется, чьи молоньи у наместника на лапах вытатуированы… Важно ли? Нет страха — нет власти. Понятное дело, можно и храбреца согнуть: выпытать важное, зацепить за больное, да хоть зельем опоить.
Но нынче нет у Дедки тайной силы против этого Ругая. А у Ругая сила есть. Явная. Вон, на поясах у дружинников висит.
Испугался Малец. И с испугу не сразу дошло, как наместник Дедку назвал. Не колдуном, как обычно, а правильно. Неужто разбирается?
— Не думал, что для тебя пустое важно, — проскрипел Дедко. — Но коли важно, то — пусть, — и поднялся со скамьи. Неловко, изображая старческую немощь, которой у него и в помине не было. Поднялся, покряхтывая, и поклонился. Неглубоко.
— Садись уж, — махнул рукой наместник. — Разрешаю.
— От спасибо, господин, — проскрипел Дедко, падая на скамью и пряча лукавую улыбку.
Наместник прошелся туда-сюда, к узкому окошку, к стене, стойке, в которой оружие покоилось, обратно к столу мимо Мальца. На того пахнуло мужским: железом, кожей, потом конским. И кровью.
— Веселый ты, — сказал наместник. — Люблю. Но за дурня меня не держи.
— И в мыслях не было! — Дедко не очень старательно изобразил испуг.
— И не наглей, — наместник остановился, навис над Дедкой и льнувшим к нему Мальцом. — Человек ты полезный. Но место свое знать должен.
— Ведун, — не поднимая головы буркнул Дедко.
— Что?
— Не человек я, воевода. Ведун.
— Да хоть лешак косматый. Княжью гривну — на стол! Живо!
— Откуда у меня? — Дедко ссутулился, даже голову в плечи втянул. — Не может у меня такого быть.
— Вот и я о том же. Гривну, что ты у Храброго отнял.
— Ах это? — Дедко глянул снизу. Хищно. Недобро. — Так нурман твой сам мне ее отдал. По доброй воле.
От наместника пыхнуло гневом так, что Мальцу захотелось под стол спрятаться. Счас как рубанет сплеча…
Не рубанул.