Пу, сделал Иван все, что надо, сел молодец-молодцем на гнедого копя и полетел в столицу. Все ехали туда по месяцу, по два, а он за какой-нибудь час домчался. И поспел вовремя. Гнедой копь как скакнул, только на пол-локтя до царевны не допрыгнул…
Одолело царевну любопытство: кто ж это такой храбрый царевич, что и во второй раз чуть было не допрыгнул до нее? Вот спустя некоторое время объявляет она в третий раз, а сама взобралась на пятый ярус. И теперь съехались туда снова все цари и царевичи, короли да королевичи, все паны и дворяне. Поехали и умные братья, задав Ивану работу: по четыре мерки мака с песком перебрать.
Вылежался Иван на печи, взял мак с песком и пошел к своим коням.
— А нельзя ли мне будет еще разок съездить в столицу? — говорит он коням.
— Можно-то можно, — отвечает сивый конь. — Да теперь ты поедешь на мне на самом. Ежели я не допрыгну до царевны, то больше и говорить об этом не будем.
Сделал Иван все, что надо, сел на коня, свистнул и полетел в столицу. И часу не прошло, а он уж там очутился.
— Ну, держись! — крикнул сивый конь.
Заржал сивый конь на всю столицу, взвился ввысь и доскочил до самой царевны. А царевна — стук-стук! — и поставила Ивану две свои печатки: одну на лбу, другую — па затылке. Опустился копь на землю и умчался прочь. Все кричат: «Лови, лови!» А ловить-то и некого: только был, а уж и след простыл…
Примчался Иван назад, попросил коня, чтобы мак перебрал, и пустил его на зеленые луга, на шелковые травы-муравы. А сам надвинул шапку на самые уши, чтоб печаток не было видно, да и пошел домой. По дороге опять набрал лукошко грибов.
Приехали братья, стали женам про диво рассказывать.
— Что там было, что там творилось! Все скакали, но и до второго яруса не доскакали, а один царевич — такой красивый, весь в золоте, как скакнул, так до самой царевны доскочил, а она ему печатки свои на лоб и на затылок поставила.
Иван слушает это на печи да смеется:
— А не я ль это был?
— Молчи, дурень! — зашикали на него братья. — Не с твоим умом и ловкостью сделать такое! Перебрал хоть мак?
— Перебрал, — отвечает Иван, — ну вас с вашим маком! Одна возня с ним да и только.
Посмотрели братья, удивляются:
— Видно, пришлось тебе поработать! — говорят.
А тем временем царевна объявила, чтоб явился к пей жених. Сперва позвала к себе всех царевичей да королевичей. Посмотрела — нет жениха! Тогда позвала она панов и купцов. То же самое — нету! Подошел черед и остальным — мужикам и батракам. Всех велела собрать.
— Ну, — говорит Иван, — прежде я просил, чтоб вы меня взяли, а теперь пойду и без вас!
Взял он свою жалейку, торбу за плечи закинул и пошел за дремучие леса, в чистое поле. Крикнул-свистнул там громким голосом — прибегают к нему все три коня.
— Кони мои дорогие, — говорит Иван, — велела царевна явиться к ней всем мужикам и батракам. А нельзя ли и мне к ней поехать?
Сивый конь отвечает:
— Теперь ты снова поедешь на самом из нас молодом. И поезжай таким, как ты есть…
А буланому коню дает наказ:
— Отвези его, братец, в баню, что стоит возле царского дворца, и оставь его там. А ты, — говорит Ивану, — заберись в баню на полок и играй на жалейке. Тебя найдут, когда надо будет.
Мигом домчал его конь буланый до столицы. Вошел Иван в баню, взобрался на полок и играет себе на жалейке.
А тем временем царевна со служанкою всех мужиков да батраков оглядела — нет жениха! Вдруг слышит: в бане кто-то играет, да так хорошо, что слушать любо.
Пошли туда, открыли, видят — лежит на полке парень, ободранный, весь в лохмотьях, шапка на лоб надвинута… И па жалейке играет, да так, что ноги сами в пляс идут. Подошла к нему царевна, сняла подраную шапку, глядь, а на лбу — ее печатка!
Посмотрела на затылок — и там ее печатка!
— Ну, — говорит она Ивану, — так это ты мой жених! Пойдем к отцу.