Сказал сыновьям это, сложил руки и умер.
Схоронили сыновья отца. Ну, надо идти старшему ночевать на могилу. А ему боязно, да и жена не пускает: «Куда ты пойдешь, еще пропадешь там! Что я одна тогда делать буду?»
А нехорошо не выполнить отцову просьбу.
— Пошли вместо себя Ивана, — советует жена. — Коли с пим что и случится, то никто и жалеть не станет.
Просит старший Ивана:
— Сходи, братец, за меня на отцову могилу…
А Иван, лежа на печи, отвечает:
— Что я дурак, ходить за других? Придет мой черед, тогда и пойду.
Брат чуть не плачет:
— Сходи уж, Иванка! Видишь, жена меня не пускает.
И уговорил его.
— Ну ладно, — согласился Иван, — ты только скажи жене, чтоб сшила торбу побольше да положила в нее два каравая хлеба. Там я хоть вволю наемся, а то дома ваши Жены мне есть не дают.
Сшила жена старшего брата большую торбу и положила туда два каравая хлеба. Взял Иван торбу и пошел к отцу на могилу.
Пришел и сказал, как отец учил:
— Желтый песок, рассыпайся, сосновый гроб, открывайся, отец, из могилы подымайся!
Все так и вышло. Поднялся отец, поглядел на Ивана и говорит:
— А где ж мой старший сын?
— Он, видишь, боится тебя, вот меня и послал, — отвечает Иванка, уплетая краюху хлеба.
— Ну что ж, — вздохнул отец, — тогда его доля будет тебе. Слушай меня, сынок: на зеленых лугах, на шелковых травах-муравах сивый конь пасется, с золотою гривой. Днем он пасется, а ночью гуляет, а как крикнет добрый молодец — вмиг к нему подбегает. Коли нужен он будет тебе — ты крикни-свистни громким голосом, и конь станет перед тобой, как лист перед травой. А как натешишься им, пусти его опять на зеленые луга, на шелковые муравы.
Сказал так отец, лег опять в гроб — могила вслед и закрылась.
Отошел Иван от могилы, крикнул-свистнул громким голосом — прибегает к нему конь сивой масти с золотою гривой.
Стукнул конь копытами:
— Чего звал, Иван Иванович?
— Хочу на тебе прокатиться.
— Это можно.
Вскочил Иван на коня и полетел. Весь свет три раза облетел, земли не касаясь. Примчался назад.
— Хватит, — говорит он коню, — натешился я! А теперь беги на зеленые луга, на шелковые муравы. Днем пасись, ночью гуляй, а как крикну ко мне прибегай!
Пустил он коня, а сам торбу на плечи и домой воротился.
Забрался на печь, ноги па перекладину поставил и играет себе на жалейке. Умные братья дивуются: «Ишь ты, — ничего с ним не сталось!»
Пришла вторая ночь — надо среднему сыну к отцу на могилу собираться. Начал он Ивана упрашивать: