Приезжает к Марыльке спустя несколько дней один из тех воров свататься. А Марылька и говорит:
— Ты человек мне незнакомый, я хотела бы прежде посмотреть, где ты живешь и как.
А вор, понятно, и рад: сама идет к ним в руки! Рассказал он ей, где его найти, и уехал.
Собралась Марылька к жениху разузнать про него. Мать стала ее отговаривать, не пускать. Да где там — ничего с упрямой дочкой не поделаешь! Запрягла она свою лошаденку и поехала.
Доехала до леса, видит — сбоку поворот, а возле него на кусте ветка надломлена. Она и свернула в ту сторону.
Проехала немного, а там опять поворот и опять ветка надломлена.
Ехала она, ехала и добралась до какого-то болотца. А дальше пошел лес, да такой густой, что и не пробраться. И нету нигде ни пути ни дороги. Привязала она к березке лошаденку, а сама пошла в гущину. Пробиралась, может, с версту и увидела полянку, а на ней хатку. Подкралась она к хатке, заглянула в оконце, а там воры делят краденое добро. Бранятся, кричат, чуть не с ножами друг на друга лезут. Пригляделась Марылька и узнала среди них того, что к пей свататься приезжал… Стоит он, размахивает большущим ножом, других разнимает. «Видно, это и есть сам разбойничий атаман», — думает Марылька.
Повернула она назад и пошла поскорей к лошаденке.
Пробиралась она, пробиралась сквозь гущину, всю одёжу на себе порвала, и — заблудилась. Туда-сюда мечется — нет лошаденки! Вдруг преградили ей дорогу два волка… Стоят и зубами щелкают. «Ну, — думает Марылька, — задрали они мою лошадку». Обозлилась она па волков, схватила кол и бросилась с криком на них. Испугались волки смелой девушки, поджали хвосты и убежали в чащу лесную.
Пробирается Марылька дальше. Вот уже и солнышко закатилось, птички умолкли, только филин-пугач кричит свое «пу-гу!» да сова к ней подлетает на своих неслышных крыльях, чуть на голову не садится. А когда отлетит и начнет угукать и плакать, будто дите малое, то аж щекот по лесу раздается.
Выбралась-таки Марылька на какую-то дорожку, глядь — едет на ее лошаденке человек. Пригляделась она, а это сосед их, старый Ахрем. Ходил он по лесу с топором, искал срубить себе нужное дерево да и наткнулся на привязанную лошаденку. Покричал он — нету хозяина. «Видно, воры ее украли да здесь спрятали», — подумал Ахрем. Отвязал он лошаденку, сел в повозку да и поехал себе домой.
Услыхал Ахрем чей-то голос, оглянулся — гонится за ним то ли русалка какая-то, то ли ведьма: косы распущены, одежа вся в клочьях… Давай он тогда лошаденку погонять, от беды убегать…
А русалка все за ним гонится да по имени его кличет…
Видит Ахрем, что не спастись ему на лошади от этого наваждения. Соскочил он с повозки, схватил свой топорик да так поднажал, что аж пятки замелькали.
Приехала Марылька домой и рассказала всем, где воры живут. Собрались хлопцы, устроили в лесу облаву и переловили их.
Зажили с той поры люди в той округе тихо и мирно.
Правду говорят: дело не в силе, а в смелости.
ПЕТРУШКА
А надо сказать, что пан тот был злой-презлой. Ни один работник не мог прослужить у него больше недели.
И вышло однажды так, что пан вовсе без работников остался: все поразбежались. Попробовал он было сам за работу приняться. Да где там: и делать-то ничего не умеет, и ленится. Известное дело, привык на готовом жить. Запряг тогда пан лошадь и поехал работников искать. Ездил-ездил, а никто к нему не идет: все знали, что плохой этот пан!
Возвращается пан домой сердитый. Глядь — навстречу хлопец идет и песню поет. А сам оборванный да босой.
«Ну, — думает пан, — спрошу, может, хоть этот оборванец пойдет ко мне в батраки».
Придержал он лошадь.
— Эй, босоногий хлоп, — кричит, — не наймешься ли ко мне в работники?
Остановился хлопец.
— А чего ж, — говорит, — не наняться, раз хороший пап попался. Давай нанимай.
Усмехнулся пан и думает: «Эге, видно, наймется, коль хорошим меня посчитал».
— Ну, так садись на воз, — говорит.