Опять запечалился Трем-сын. «Вот, — думает, — если б была здесь та выдра, она мне в беде помогла бы!»
И только он так подумал, вдруг стоит перед ним выдра.
— Ты что хочешь, Трем-сын, от меня?
— Сделай милость, достань со дна окиян-моря золотое яйцо.
Бросилась выдра па дно окиян-моря. Три дня ждал ее Трем-сын.
На четвертый выплыла выдра и подала ему прямо в руки золотое яйцо.
Взял Трем-сын золотое яйцо, поблагодарил добрую выдру и назад воротился.
Разбила Настасья-Красавица золотое яйцо и на что уж была пригожа, а тут сразу вдвое прекраснее стала!
Царь погладил бороду, засмеялся.
— Ну, — говорит, — теперь будем венчаться!
— Нет, — отвечает Настасья-Красавица, — еще мы с тобой не пара.
— Отчего ж? — взволновался царь.
— Нету еще при мне моей веселости.
— Эй, позвать сюда Трем-сына! — велел царь.
Приходит Трем-сын во дворец. Настасья-Красавица говорит ему:
— Если ты умел, славный молодец, добыть меня и красу мою, то добудь еще и мою веселость.
— Где ж мне добыть ее? — спрашивает Трем-сын.
— Возьми с собой своих конюхов да ступай в заморскую пущу. Там увидишь ты хатку. А живет в ней мой брат Волк Волкович. Он тебе сделает гусли-самогуды: это и есть веселость моя. И еще возьми мой платочек: если очень захочется тебе спать, ты утри им себе глаза…
Взял Трем-сын конюхов и в путь-дорогу пустился.
Долго ли шли они, или коротко, пришли наконец вечером в ту пущу, где жил Волк Волкович.
— Зачем, Трем-сын, ты явился ко мне? — спрашивает Волк Волкович.
— Сделай мне, будь ласков, гусли-самогуды.
— А есть ли кому лучиной светить? Видишь, уже темно, а без света я их не сделаю.
— Есть.
Послал Трем-сын одного из конюхов светить. Тот светил, светил, да и задремал. Волк Волкович и проглотил его. Облизнулся и просит дать второго работника. Послал Трем-сын ему второго. Тот тоже светил, светил, да и задремал. Волк и его проглотил. Просит он третьего. И третьего проглотил. И так всех по очереди.
— А теперь, — говорит Трем-сыну, — ты свети.
Начал Трем-сын светить. Светил, светил, и вдруг так ему спать захотелось, что прямо беда. Достал он Настасьин платочек и стал глаза протирать. Поглядел Волк Волкович на плато чек и говорит:
— Ах, Трем-сын, почему ж ты мне раньше ничего не сказал? Ведь это ж платочек родной моей сестрицы Настасьи-Красавицы! Ну, для нее я и готовых гуслей не пожалею!
Вынес он готовые гусли-самогуды:
— На, неси их сестре.