— Ладно, вспомню.
Покатился клубок дальше. Прикатился к морю. Лежит на море кит-рыба, а по ней люди ездят: даже колеи от езды повыбивали.
— Здравствуй, кит-рыба! — поздоровался Трем-сын.
— Здравствуй, Трем-сын! Куда идешь, куда путь держишь?
— Иду к матери Солнца.
— Зачем?
— Узнать, отчего в нашем царстве три дня затмение было.
— Вспомни там, пожалуйста, Трем-сын, и обо мне: доколе мне здесь лежать на одном месте? Я даже не могу на другой бок повернуться.
— Ладно, вспомню.
Покатился клубок дальше и попал в дремучую дубраву. А там, в дубраве, хатка стоит, вся обгорелая да обожженная…
Катится клубок прямо в хатку, а Трем-сын за ним следом идет. Встретила его на пороге старенькая, седая бабуля, мать Солнца.
— Трем-сын, — спрашивает его бабуля, — по доброй воле иль поневоле пришел ты сюда?
Поклонился Трем-сын старенькой бабуле:
— Поневоле, матушка. Велел мне мой царь узнать, почему в нашем царстве три дня затмение было. Ане узнаю — царский меч. а моя голова с плеч…
Разговорилась бабуля с хлопцем, и рассказал он ей, кого встречал по дороге: о выдре с вороном рассказал, о ките.
— Ладно, — говорит бабуля, — я тебе помогу. Когда вернется мой сын, я его обо всем расспрошу, а ты примечай.
Взяла бабуля воловью шкуру, завернула в нее Трем-сына и положила его в большой сундук, а сама постелила себе и сыну на сундуке постель.
Начало вечереть. И вдруг вкатилось в хату само Солнце.
— Добрый вечер, матушка! — поздоровался сын.
— Добрый вечер, сынок. Где ты ходишь, где ты все бродишь? Я одна без тебя скучаю.
— Ах, матушка, и не спрашивай! Большая у меня забота.
Дала ему мать на ужин чугун картошки да миску кислого молока. Наелся сын и лег спать на сундуке.
Мать немного полежала, потом как схватится, будто спросонок.
Сын спрашивает:
— Чего это ты, матушка, испугалась?
— Ах, сынок, приснилося мне, будто в некотором царстве было затмение света. Почему это так?
— Да, — говорит сын, — это правда. А причина тому такая. Живет в окиян-море Настасья-Красавица. Я хотел окиян-море сжечь и взять ее себе в жены. Три дня жег я его, да не сжег. Вот какая беда у меня!
Мать опять полежала немного и снова схватилась.
Сын спрашивает:
— Чего это ты, матушка, испугалась?