— Что с детьми? — спросила Линда.
— Почему тебя это волнует? Это не твои дети и не твои проблемы.
— Мне их жаль.
— Ты ревенант! Нежить! Тебе не может быть жаль чужих детей, тебе и своих может быть не жаль! — разозлился Ринальт.
Она отвернулась. Не стала ни ругаться, ни язвить, словно закончились у неё все слова разом.
Принц взглянул на неё с раздражением. Линде категорически не шли платья, словно её атлетическую фигуру призваны были украшать лишь мундиры… хотя без ничего её тело всё так же заводило Ринальта. Слишком широкие плечи и слишком мускулистая спина. Слишком сильные руки и крепкий затылок. И в лице в последнее время что-то переменилось. Появилась угрюмость, а редкие улыбки и вовсе сошли на нет.
— Я нежить, — сказала Линда, наконец. — Когда привезут моих… солдат?
— Тех троих, что убили тебя? Сегодня.
— И ещё. Я обещала Оку девушку. В ту ночь, перед нападением на столицу. Он пожаловался, что не получил свою плату. Прошло уже несколько дней и…
— За что ты платила ему? — Ринальт настороженно шевельнул ноздрями.
От Длани ему было известно, что будущая жена выпытывала у второго Неспящего. Узнавала про его склянку, словно ей было недостаточно откровений самого Ринальта. Что ж, быть может, он был недостаточно с нею искренен, но в общем-то какое дело Линде до его проблем с богами? Сейчас он неспроста ждал ответа от Линды. Ему даже хотелось услышать, что она солжёт. Просто чтобы убедиться, что она точно так же, как и он сам, так и не научилась безоговорочному доверию.
— Я ищу двоих людей. Моего бывшего военачальника Астра и моего… ещё одного моего убийцу, Колдуна.
— То есть их было шестеро, не пятеро? — удивился Ринальт.
Она не стала врать — просто назвала другую причину. Считать ли это ложью?
— Их было пятеро, — ответила Линда с некоторым сомнением в голосе. — Старину Астра я просто хотела бы видеть. Может быть, принять его в нашу армию… Но вот что странно: он вроде как никогда не собирался бежать от тех, кто платит. А ты платил. Почему он удрал? Они оба удрали. От чего?
— Ты поэтому ждёшь, когда привезут остальных твоих пленников? Думаешь прояснить то, чего не сумел выяснить Око?
Она кивнула. Раздражение понемногу отпустило Ринальта. Конечно, ведь она ревенант и в этом всё дело. Вовсе её не беспокоят его некромантские дела, она сосредоточена на мести. Это первая потребность Линды, затмевающая всё прочее. И надо сказать, принц сам с нетерпением ждал прибытия во дворец этих трёх негодяев. Он их близости зависела пылкость его невесты. А получать от нечастых постельных утех такое острое, болезненное и мощное наслаждение принцу понравилось. Хотя в последние дни они не раз и не два занимались этим, но уже без той остроты. Видимо, Линде не хватало, чтобы её убийцы были рядом.
— И ты больше ничего не пыталась выспросить у Неспящих?
— Пыталась, — ответила Линда. — Мне интересно было узнать, что ты от меня скрываешь.
Ринальт налил ещё вина, терпковатого, густо-рубинового, и откинулся на спинку кресла. Линда жевала мясо — приготовленное по её вкусу, «чтобы было чего погрызть». И испытующе смотрела на принца. Он ощутил, что женщина опять сверху: как тогда, в постели.
— Мне тоже интересно, что скрываешь ты, — выдвинул он своё воображаемое войско на передовую.
— Давай поиграем, — лениво предложила Линда. — Честность в ответ на честность. Разве между мужем и женой могут быть закрытые двери?
Когда она стала говорить грамотнее? Ревенант не может усваивать новых уроков, особенно если не выполняет своей миссии. Он должен оставаться туповатым и управляемым. И при этом неубиваемым. Линда была… не просто как живая. Она была лучше живой!
И это порой пугало. Но принц не привык давать слабину.
— Хорошо, — сказал он. — Давай поиграем, раз тебе так хочется. Кто первый спрашивает?
— Давай я спрошу, укрысок, — сказала Линда с обманчивой нежностью в голосе. — Ты убиваешь людей десятками, и те, жизни которых ты собрал в свою склянку, уже бесполезны. Их нельзя даже поднять. Это всё ради магической силы?
— Нет, — сказал Ринальт и улыбнулся.
Вопросы надо уметь задавать, если ты хочешь хороший ответ.
— Тогда…
— Моя очередь, — принц отпил ещё немного вина, покатал на языке.