Байхо внезапно разозлился и стал похож на пузырь с иголками.
– Я не помощник, – сердито пробасил он, – я раб этого места!
Я аж присела:
– В смысле раб?
– Ты думаешь, я по собственной воле в бане тазы наполняю? – Теперь в его голосе слышалась явная горечь. – Я попал в немилость к старшему духу, и он отдал меня в услужение сначала к простому крестьянину, потом меня выкупил бродячий торговец, потом кто-то еще. А потом я оказался у Эммы и был вынужден выполнять все ее приказы… А теперь еще и твои.
– Кхм…. – Я тихо крякнула, не зная, что говорить в такой ситуации. – Повезло тебе.
– Не смешно. Ты не представляешь, чего я только ни делал по приказам бывших хозяев. Той же Эммы…
– Она заставляла тебя тереть спинки прежним клиентам?
– Если бы, – теперь он звучал снисходительно.
– А что тогда?
– А вот этого я не скажу. Эмма запретила, и запрет свой перед смертью не сняла. Она знала, что я как никто другой умею хранить чужие секреты.
Как странно все это. О каких секретах вообще речь?
– Ну хоть намекни, – взмолилась я, складывая ладошки в просящем жесте.
– Нет.
– Ну хоть первую букву скажи.
– Не-е-т.
– Ну хоть…
– Нет! – рявкнул он. Да так, что брызги в стороны полетели.
Я обиделась:
– Ты не просто Бяка. Ты Бячище! Я же помру от любопытства!
– Отстань от меня, – буркнул он и сделал попытку уползти.
И тогда я сказала единственное, что пришло в голову:
– Хочешь, я тебя отпущу?
Пузырь, в форме которого Байхо катился в укромный уголок, остановился и недоверчиво хлюпнул. Я же решила включить стерву и рассматривала свои ногти с самым что ни на есть невозмутимым видом. Маникюр, кстати, так себе. Короткие тусклые коротышки, измученные постоянными уборками, да и пальцы красноватые, шершавые и кое-где облазят. Надо заняться собой. Вот чуть-чуть на ноги встану, денег подзаработаю и как займусь, как наведу красотищу! Да так, что один очень симпатичный дознаватель точно голову потеряет.
Мне бы очень хотелось, чтобы он эту самую голову потерял, потому что в моей собственной творился полный бедлам, стоило только вспомнить Вайса. Я была готова днями напролет грезить о нем. Смотреть в окно, вспоминать, вздыхать…
Тут мне в нос прилетела струйка холодной воды.
– Ай! – Я испуганно дернулась и заслонила лицо рукой.
Оказывается, несносный дух прикатился обратно и даже что-то говорил мне, только я все пропустила, снова погрузившись в сладкие фантазии о дознавателе.
– Ты меня вообще слушаешь?
Я вздохнула, вытерла лицо рукавом и призналась: